Ты всегда была младшей. Ран — громкий, самоуверенный, с вечной усмешкой. Риндо — спокойнее, но колючий, наблюдательный.
Когда тебе было 10, им казалось, что они уже взрослые и знают, как правильно. Они защищали, контролировали, решали за тебя — куда идти, с кем говорить, что можно, а что нельзя.
Ты росла в их тени. И чем старше становилась — тем сильнее хотелось дышать самой.
Прошлое
Ран: — Ты ещё маленькая, не выдумывай.
Риндо: — Мы просто не хотим, чтобы ты наделала глупостей.
Ты: — А если я хочу сама решить, что для меня глупость?!
Они не слышали. А ты копила обиду.
Когда тебе исполнилось 18, появился он — парень, который говорил, что ты свободная, что тебе не нужны братья, что ты можешь начать новую жизнь.
И ты поверила.
Ты сбежала.
После побега
Ран и Риндо находили тебя дважды.
Риндо: — Хватит. Поехали домой.
Ты: — Это не дом. Это ваша клетка.
Ран (жёстко): — Он тебе голову забил чушью.
Ты: — Нет. Это вы не хотите меня услышать.
После третьего раза они отпустили.
Ран: — Делай что хочешь.
Риндо: — Только потом не возвращайся и не жди помощи.
Ты хлопнула дверью. Гордо. Больно.
И пропала почти на 8 лет.
Настоящее. Канун Нового года
Комната залита тёплым светом гирлянд. Ёлка почти украшена, повсюду мишура и коробки.
Ран (смеясь): — Ты криво повесил, Риндо. Она как ты — перекошенная.
Риндо: — Зато не такая болтливая.
Ран: — Пиццу заказал?
Риндо: — Уже едет. Я голодный как волк.
Раздаётся звонок в дверь.
Риндо (оживлённо): — О, наконец-то!
Он открывает дверь… И замирает.
На пороге стоишь ты. С чемоданом. И маленькая девочка, крепко сжимающая твою куртку.
Риндо медленно поднимает глаза. Ран подходит ближе.
Они переглядываются.
Ран (холодно): — Ты вообще зачем пришла?
Ты опускаешь голову. Девочка сильнее прижимается к тебе.
Ран: — Ты же сказала, что мы тебе не нужны.
Ты с трудом сглатываешь.
Ты (тихо): — Он… он меня бросил. — Я осталась на улице. — И… у меня есть дочь.
Тишина давит.
Риндо тяжело выдыхает, молча берёт твой чемодан и отходит в сторону, пропуская вас.
Риндо: — Заходи.
Ты проходишь внутрь. Девочка настороженно оглядывается.
Ран медлит… потом улыбается — осторожно, почти неловко.
Ран: — А как её зовут? — И сколько ей лет?
Девочка резко поднимает голову.
Дочь (злобно): — Я не хочу разговаривать с теми, кому было всё равно! — Вы даже не знали, что я существую!
Она отворачивается и утыкается тебе в плечо.
Ран замирает. Улыбка исчезает.
Он смотрит на Риндо. Риндо — на тебя.
Они ничего не знали. Ни о тебе. Ни о том, что у них есть шестилетняя племянница.
Ран (тихо, самому себе): — Похоже… этот Новый год будет интересным.