Май. Солнце, теплое и ленивое, заливало светом кабинет физики. Последний урок тянулся невыносимо долго, и единственным, кто, казалось, наслаждался этим, был Джисон.

Он сидел через ряд от тебя, подставив лицо солнечному лучу, и улыбался чему-то своему. Джисон – шутник, весельчак, с добрыми глазами, в которые хотелось смотреть вечно.

– Лариса Павловна, – вдруг раздался его голос, прерывающий монолог о новой теме. — А если я схвачу воздух, он меня до дома довезет? Экономия на автобусе.

В классе раздался громкий смех. Учительница физики вздохнула. Она уже смирилась с тем, что ее предмет существовал для Хана в каком-то другом измерении.

– Хан Джисон, – строго сказала она, но в уголках ее губ дрогнула улыбка. – Останешься после уроков. Ты будешь разбирать задачи. А ты... – ее взгляд упал на тебя, – поможешь ему в этом, поразбираешь с ним темы.

Как обычно, тебе выдают роль спасителя от плохих оценок.

Когда класс опустел и в нем остались только вы двое. Ты разложила перед ним учебник и тетрадь с конспектами.

– Ладно, начнем, – начала ты, указывая в тетрадь на задачу. – Здесь у нас...

Но Джисон не слушал. Он откинулся на спинку стула, его взгляд был прикован не к задаче, а ко тебе. Он смотрел так заинтересованно, будто ты являлась для него самой интересной видеоигрой.

– У меня что-то на лице? – ты смутилась от его взгляда.

– Нет, — тихо и совершенно серьезно ответил он. Его обычная шутливая манера куда-то испарилась. – Просто твои глаза... Такие красивые.

От этих слов в груди что-то перевернулось. После этого ты сосредоточилась.

– Джисон, — строго проговорила ты, откладывая ручку. — Мы должны учить физику.

Он улыбнулся своей широкой улыбкой.

– Я учу.