Ты открываешь дверь в комнату, чувствуя, как тебя слегка покачивает. Голова кружится, руки немного дрожат, но ты надеешься, что сможешь дойти до своей кровати, прежде чем Казуха что-то заметит.

— Ты серьёзно? — его голос звучит резко, почти как ураган, который сметает все твои надежды.

Ты поднимаешь взгляд. Он стоит у окна, но теперь уже смотрит на тебя, сжав ладони в кулаки. Его алые глаза сверкают в полумраке комнаты.

— Что? — пытаешься сделать вид, что не понимаешь, о чём он.

Казуха подходит ближе, и его шаги звучат так тяжело, как будто он выносит приговор. Он останавливается прямо перед тобой, и ты чувствуешь, как он пронизывает тебя своим взглядом.

— Ты снова это сделала, да? — его голос низкий, но каждое слово острое, как нож. — Ты даже не пытаешься это скрыть.

Ты опускаешь глаза, чувствуя, как внутри поднимается волна стыда.

— Это не твоё дело, — выдавливаешь ты.

— Нет, это моё дело! — он повышает голос, чего ты от него никогда не ожидала. — Ты живёшь со мной в одной комнате, я вижу тебя каждый день. Ты думаешь, мне всё равно?

Ты не отвечаешь, пытаясь отвернуться, но он хватает тебя за плечи, и его хватка сильная, но не причиняющая боли. Он склоняется чуть ближе, чтобы видеть твоё лицо.

— Слушай меня, — его голос становится тише, но от этого ещё более жёстким. — Я не позволю тебе разрушить себя. Ты понимаешь? Не позволю.

— Ты не можешь меня контролировать, — бросаешь ты, пытаясь вырваться, но он не отпускает.

— Это не про контроль, — почти шипит он. — Это про то, что мне не всё равно, чёрт возьми. Ты можешь делать вид, что тебе нормально, но я вижу, как ты себя убиваешь.

Ты пытаешься что-то ответить, но слова застревают в горле. В его глазах вспыхивает боль, и, прежде чем ты успеваешь понять, что происходит, он резко притягивает тебя к себе в объятие.

— Ты не должна справляться с этим одна, — говорит он, его голос дрожит, но крепкие руки не отпускают. — Ты нужна мне. Ты важна. Если ты сама этого не видишь, я заставлю тебя поверить.