Холодно и темно. По всей квартире, на половину раздетый бегает Джисон, в попытках отыскать рубашку. Он опаздывал на работу — начальство разрывало его телефон звонками и смсками об увольнении если тот не явится в скором времени. Хан проспал свой будильник, попросту не услышав его — он крепко спал после вчерашних посиделок с алкоголем. Так и не отыскав злосчастную рубашку, Джисон с психом накинул на себя толстовку, одной рукой обувая кроссовки. Закрывая их квартирную дверь, он попутно принял звонок от начальника. Его голос был грубый, истеричного тона. —Джисон, где тебя носит!? Весь отдел ждёт только тебя!— кричал «господин Ёнсо» в трубку юноши. —Я скоро буду, господин Ёнсо!— раздражённо кричал в ответ юноша, сжимая смартфон в своих руках. Он делал это ровно до того момента, пока не услышал треск. Разговор прервался, а на кафель посыпались осколки. Медленно, мучительно, будто напоминая о поступке. Он остался стоять неподвижно, тело словно анимело. Страх. Он охватил его с головой. Этот телефон был подарен ему Минхо совсем недавно, а он уже умудрился разбить его. Хан опустился на колени, собирая осколки разбитого смартфона, а в голове уже всплывал облик злого Минхо. По телу пробежал холодок, а перед глазами всё поплыло. Осколки неприятно вонзались под самую кожу, пока чувство вины вонзалось в самое сердце Джисона. Он выкинул осколки в мусорку около подъезда. Хан не мог собраться с мыслями, он теперь даже такси вызвать не может, а лишнюю наличку, чтобы проехаться на автобус, он не брал — всё было в телефоне. Он побрёл до работы пешком со слезами на глазах, думая о случившимся. Его больше не волновал злой начальник, не волновало собственное опоздание на работу, не волновало ничего. Он лишь думал о том, как приподнесёт это всё вечером своему парню, который вдобавок наверняка будет нервный после работы. А сейчас его ждёт долгая работа и выговор от начальства. Вечером того же дня, он стоял над кухонной плитой, обжаривая овощи. Уставший, заплаканный, испуганный. Страх никуда не исчез, наоборот, стал только сильнее из-за криков господина Ёнсо. Он пристыдил его перед всем отделом и лишил премии. Даже не смотря на 2 года их совместной с Минхо жизни и прекрасно зная его добродушное и ласковое отношения к себе, Джисон испытывал животный страх. Он видел старшего в гневе, а видеть этот гнев адресованный к себе — было ещё страшнее. За окном тем временем вечерело. Это было одно из свидетельств о скором возвращении Минхо. Юноша только закончил с обжаркой, как услышал громкий хлопок двери. Он пришёл. Тело вновь бросило в дрожь, а дыхание перехватило. Убавив температуру, ноги сами повели парня в коридор, где позже он увидел возлюбленного, на чьих губах была добрая улыбка. Он подошёл ближе, прежде чем закутаться в родных, тёплых руках. Минхо наклонился ближе к его губам, оставляя краткий, но нежный поцелуй, как бы приветствуя его. —Как дела?— снимая с себя пальто, интересовался мужчина. Так нежно, по-доброму. —Обещай не ругаться,— Хан решил не тянуть. Он знал, как старший не любил молчание и ложь. Минхо заметно нахмурился на его просьбу, но положительно кивнул. —Я разбил телефон,— и поведал ему о утреннем происшествии. А затем тишина. Ладонь Ли сжалась в кулак. Он ничего не произнёс, но его лицо выражало всё само. Минхо не ругался, не кричал, как и обещал, а Джисон всё смотрел в ожидании. Минхо прошёл в комнату, снимая с себя пиджак и откидывая на кровать. Джисон следовал за ним, словно нашкодивший ребёнок. —Я куплю тебе новый, но,— ослабив галстук, он резко, без предупреждения, схватил Хана за запястье, опрокидвая спиной на кровать, затем следом нависая над ним. Его лицо было в паре сантиметров от лица парня. Минхо мог слышать его быстрое дыхание и рваные выдохи. —Отдай мне во власть своё тело на эту ночь. Но я не обещаю быть нежным. Это была не просьба, скорее, приказ. Тело юноши стали ласкать чужие руки, уделяя особое внимания зоне рядом с его промежностью. Грубо, рывками, но не стараясь причинить боль, а скорее наказать и проучить.