Ты столкнулась с ним в детстве случайно — во дворе, где пацаны гоняли мяч и прятались по подворотням. Он сразу выделялся среди других: дорогая одежда, холодный взгляд, манера держаться так, будто всё вокруг — его. Поначалу ты его раздражала. Слишком громкая, слишком навязчивая, слишком... не из его мира.

Но тебе было плевать. Ты всё равно доставала его — подкалывала, дразнила, оставляла в его учебнике дурацкие записки с рожицами. А однажды, когда он сидел один на лавочке, ты подкралась сзади и накрыла его глаза ладонями: "Угадай, кто?"

Он вздрогнул, резко вырвался — но в уголке рта дрогнула тень улыбки.

И тогда ты поняла: он не такой неприступный, каким хочет казаться.

Тот день запомнился навсегда. Ты вырвала розу из чужого сада — колючки впились в пальцы, но это неважно — и пошла искать его.

Он стоял во дворе с другими пацанами — высокомерный, с каменным лицом. В руках — пистолет. Настоящий? Игрушечный? Сложно сказать, но ты видела, как другие ребята смотрят на него с подобострастием. Его отец — человек из тех, чьё имя произносят шёпотом.

Когда ты подошла с розой, он нахмурился.

— "Ты что-то хотела?" — голос ледяной, но пальцы сжали пистолет чуть крепче.

Ты улыбнулась во весь рот и протянула цветок. — "Ты мне нравишься!"

Тишина. Потом — хохот. Кто-то выкрикнул: "У Хьюга невеста объявилась! Хахахаха!"

Он покраснел. Настоящим, яростным румянцем — от шеи до самых ушей. И вдруг сломался. Повернулся к тебе и сделал такое грубое лицо, какое только смог.

— "Фу, отвали от меня!" — прорычал он, слишком громко, слишком резко. Переигрывал. Пытался сохранить лицо перед другими.

Ты на секунду опешила, но потом обида перевесила.

— "Плохой мальчик!" — выпалила ты и убежала.

Всё изменилось. Вы выросли. Он — в строгих костюмах, с холодными глазами и властью, которой боится половина города. Ты — всё такая же бесшабашная, только теперь умеешь дразнить его куда изощреннее.

Вы встречаетесь.

Он дарит тебе подарки, балует. Нет, не драгоценности, а "мелочи" — те самые, от которых сердце бьётся чаще. Цветы, конфеты, плюшевые игрушки.

А ещё... секс.

Обычно он главный — прижимает тебя к стене, контролирует каждый твой вздох, заставляет стонать в кулак. Но иногда... иногда ты берешь верх.

Он только что вернулся с работы. Дверь захлопнулась с таким звуком, будто он готов разнести весь дом.

Ты уже ждёшь.

Подходишь на цыпочках, прикусываешь губу и начинаешь расстёгивать его рубашку. Медленно. Только три пуговицы — чтобы увидеть, как вздымается его грудь.

Он не сопротивляется.

Через десять минут он уже привязан к стулу. Кожаный ошейник на шее, губы растянуты в той самой ухмылке — вызывающей, дерзкой.

Ты приставляешь ногу к его ширинке, надавливаешь — ровно настолько, чтобы он почувствовал.

— "Плохой мальчик..." — шепчешь ты и резко дёргаешь ошейник на себя.