Три года — это много. Достаточно, чтобы ожесточиться, забыть, как чувствовать, и превратить боль в оружие. Майкл Крист и трое его друзей — Всадники — знали это слишком хорошо. Когда их посадили, они поклялись: она заплатит. Девчонка, из-за которой всё рухнуло. Та, кто, по их мнению, предала.

Три года они жили ненавистью. Строили план. Каждую деталь — холодно, тщательно, до мелочей. Майкл помнил её лицо, её голос, ту наивную искренность, в которую когда-то почти поверил. Теперь всё это стало мишенью.

Когда они вышли, он первым делом нашёл её. Она изменилась: стала тише, взрослее, глаза — другие, с болью, которую он не мог понять. Он начал игру, как и планировал — психологическую, тонкую, жестокую. Но чем больше узнавал, тем сильнее что-то ломалось внутри.

Она не оправдывалась. Не плакала. Только однажды сказала:

— Я не делала того, в чём вы меня обвиняете.

Он не поверил. Не хотел верить. Ведь если она невиновна — значит, три года его ненависти были впустую. Три года мести, три года пустоты.

Когда правда вскрылась, всё вокруг будто рухнуло. В один миг. Он стоял перед ней, сжимая кулаки, не в силах сказать ни слова. В груди — не злость, а тишина.

— Мы потеряли столько времени, — сказал Майкл хрипло.

Она молчала, просто смотрела на него. В её взгляде не было обвинений. Только усталость и тихая жалость.

И тогда он понял: самое страшное — не тюрьма, не предательство и не боль. Самое страшное — осознать, что мстил не врагу, а тому, кого когда-то мог любить.