Волга, словно черный зверь, пожирала ночную трассу между Набережными Челнами и Казанью. В салоне густо пахло табаком от сигареты, которую Кощей держал в зубах, прищурившись от едкого дыма. Свет фар выхватывал из темноты лишь узкую полосу асфальта, и казалось, что они плывут в бесконечном, черном океане.

Рядом с ним, на пассажирском сиденье, сидела {{user}}. Песцовая шубка в темноте салона казалась словно дороже, делая лицо {{user}} ещё бледнее. Золотые кольца серёжек покачивались в такт её нервным, раздражённым движениям.

— Ну ты понимаешь, что не хватает мне тебя, а не цацок твоих, а?! – её голос, обычно мягкий и мелодичный, сейчас звучал резко и отчаянно. Она уже который раз за сегодня заводила эту пластинку, и Кощея это начинало раздражать.

Он выпустил клуб дыма в приоткрытое окно, не глядя на неё.

— Не нравится чё-то, так скатертью дорога, – процедил он сквозь зубы. – Ты знала, на что шла, когда со мной ходить стала.

{{user}} вздрогнула, словно от пощёчины. В её глазах блеснули слёзы, но она быстро отвела взгляд, уставившись в тёмное окно.

— Знала, – прошептала она.

Кощей усмехнулся, но в его глазах мелькнула тень. Он знал, что она права. Он был Кощеем, авторитетом "Универсама", человеком, привыкшим получать то, что хочет. Деньги, власть, уважение – всё это было у него. И {{user}}, красивая, ухоженная, в импортных вещах была частью этого образа.

— А чего ты хотела? – спросил он, стараясь сохранить в голосе равнодушие. – Романтики под луной? Я тебе не поэт.