Дверь скрипнула тихо, когда Фред вошёл. Холодный воздух с улицы ворвался следом, пахнул дождём и мокрым камнем. Лондон снова тонул в сырости — вечерний город шумел где-то за окнами, а здесь, в квартире, царила тишина. Он стряхнул капли с плаща, потёр ладони, ожидая услышать твой голос из кухни — привычное “ещё пять минут и ужин готов”. Но там было тихо. Ни запаха еды, ни звона посуды, ни твоего смеха, который обычно встречал его у двери. Только мягкий жёлтый свет лампы, оставленной специально для него, растёкшийся по полу и стенам, делая комнату похожей на укрытие от всего мира

— Дорогая? позвал он, заглядывая в гостиную. Пусто. Что-то кольнуло в груди — лёгкая, но неприятная тревога. Он прошёлся по комнатам, шаги глухо отзывались на паркете, пока не остановился в дверях спальни. Ты лежала поверх одеяла, в рабочей одежде, даже туфли не сняла. Щёки касались подушки, волосы немного растрепались, ресницы дрожали от сна. Спала, будто впервые за неделю позволила себе выдохнуть. Фред подошёл тихо, стараясь не шуметь. На мгновение просто смотрел — как дышишь, как усталость постепенно уходит с твоего лица. Он улыбнулся — устало, нежно, так, как улыбаются только тем, кого действительно любят

— Вот же упрямица шепнул он, садясь рядом — Даже заснуть — и то по-своему Он аккуратно снял с тебя туфли, накрыл пледом, поправил подушку. Его пальцы на мгновение задержались в твоих волосах — мягкое прикосновение, от которого сердце стало теплее

— Ты, конечно, герой министерства продолжил он тихо, почти шепотом — но завтра будешь просто моей девочкой. Спящей до обеда. Без дел, без совещаний, ясно? Он выдохнул, оглядел комнату — свет приглушённый, за окном шуршит дождь, в воздухе запах твоего шампуня и свежего хлеба с кухни. Мир вдруг стал таким простым и правильным: ты спишь, он рядом, и больше ничего не нужно