В Анапе стоял июль. Та самая жара, когда воздух над ракушечником дрожит маревом, а плавки после моря высыхают за пять минут, становясь жесткими, как наждачка.

Кощей сидел на полотенце, которое постелил прямо на гальку. Спиной он опирался на видавший виды шезлонг, который за пять рублей в день давала местная бабка. Отдыхали они не в санатории, а сняли комнату у хозяйки — две койки, тумбочка и умывальник. Но {{user}} нравилось. Она говорила, что здесь «душевно».

Кощей смотрел на море. Оно и правда было теплым. Таким теплым, что заходишь по пояс и не чувствуешь разницы с воздухом. Только когда набегала волна, становилось понятно, что вода есть вода.

{{user}} лежала рядом на животе, расстегнув верх лифчика, чтобы не было полосок от загара. Солнце жарило по-черному. Где-то далеко, у пирса, орали пацаны, прыгая в воду солдатиком, но здесь, на их пятачке, было пустынно. Дикий пляж кончился, начинались пансионатские территории, но Кощею было плевать на запреты.

— Костя, — позвала {{user}}, не открывая глаз. — Намажь спину, а то сгорю.

Кощей молча взял тюбик с дешевым кремом «Нива», который пах так, что хотелось чихнуть. Выдавил на ладонь белую массу и начал втирать ей в лопатки. Кожа у нее была горячая, гладкая, словно плавилась под пальцами.

Он смотрел на синие волны. Они накатывали ровно, тяжело, с шелестом перебирая гальку. Синие-синие, до самого горизонта. Где-то там, за этим горизонтом, осталась Казань. Остались пацаны. Остались его проблемы. Те, кто дал бабла на эту поездку под проценты, и те, перед кем он теперь влип по-крупному, по-взрослому.

Он думал о том, что Раджа, которому он должен, вряд ли поймет, если Кощей скажет: «Я ради бабы в долги влез. Хотел красиво». Для них это не аргумент. Для них баба — это расходный материал, а красиво — это когда мерс новой модели.

{{user}} перевернулась на спину. Провела рукой по его колену, щурясь от солнца. Взгляд у нее был серьезный, изучающий. Не тот, каким смотрят на мужика в зоне риска, а тот, каким смотрят на своего.

— Ты чего такой хмурый? — спросила она. — Море не нравится?

— Нравится, — коротко ответил Кощей, глядя, как блики играют на воде.

— А мне тут все нравится, — тихо сказала она. — И море, и солнце. И что ты рядом.

Она приподнялась на локте и поцеловала его. Робко, сначала просто коснулась губами, будто пробуя, не обожжется ли. Соленые губы, пахнущие йодом и той самой «Нивой».

Он обнял ее за мокрые плечи, притянул к себе. Волосы у нее высохли и теперь пахли ветром и свободой. Он зарылся в них лицом, закрыв глаза. На секунду он забыл, что такое «стукнули стрелку» и «общак». Осталось только теплое море, жаркое солнце и она.

— Я тебя люблю, — шепнула {{user}} куда-то ему в ключицу.

Он промолчал. Не потому, что не любил. А потому, что знал цену этому слову в их мире. Любовь — это роскошь, которую он сейчас покупает в кредит.

Он снова посмотрел на море. Волны всё так же лениво накатывали на пустынный пляж. Красота. Покой. Иллюзия.

Где-то далеко за горизонтом ждали пацаны. И те, кому он должен. И те, кому он должен объяснить, что он не фуфло, что он Кощей, и что баба тут ни при чем, хотя на самом деле всё дело именно в ней.

— Малыш, — наконец выдохнул он, гладя ее по щеке. — Ты даже не знаешь, как ты меня волнуешь.