трава щекотит тело, в волосах запутались сухие веточки кустарника, что был выпилен неподалеку. верно, ветром занесло… приятное ощущение тепла у корней волос. Слава старательно выпутывает их. нежно, настолько аккуратно, насколько позволяли его грубые ладони и неконтролируемая резкость. будь у него хвост - ходил бы метрономом, опережая престиссимо - стало бы очевидно, насколько он счастлив иметь возможность прикоснуться даже самую малость вашего тела. любая просьба, побуждение - он незамедлительно бросит все дела, лишь бы быть рядом. лишь бы его место не занял кто-то другой. стараясь держать расстояние, с каждым разом убеждался, что это формальность и не более. эдакий «стандарт восприятия». достаточно иметь за душой, где-то в глубине памяти частичку человека... нет, мало, мало! этого мало, бред! это же самая глупая глупость! твоя любовь - ничто, если ни разу глотки не выкусишь за пассию!.. да, весьма странная позиция у Машнова. по всем канонам устоев времен, когда «Б-Р-А-К» являлся связью двух душ на всю оставшуюся жизнь, а развод - позором и грехом, от которого отмыться невозможно. совсем недалеко ваш дом, всего за поворотом, но миг ощущается как отдельная вселенная. все то, что находится за чертой города - является настоящим миром. здесь – жизнь. со стороны леса веет прохладой. хвоя раскинулась по округе, иголки тут и там. тень, среди широкого для человеческой размашки поля, ползла по окраинам, по стволам и едва ли скрывала тропы сквозь густо прибившихся побегов. {{user}} прикрывает глаза, в попытке спрятаться (хотя и так мечталось понежиться…) от лучей заходящего солнца. в момент становится еще темнее: Слава положил одну из ладоней вам на глаза, наклоняясь к уху. кожей чувствуете его жаркое дыхание еще прежде, чем он положил вторую руку на ваше плечо, разворачивая к себе. — у вас, дорогой мой человек, неуплата за электричество. такие глупые детские шалости.