Дом сегодня был необычно тихим и одновременно живым. Родители уехали по делам, оставив тебя — пятнадцатилетнюю — главной в доме. Ответственность немного пугала, но рядом были они: твои младшие братья-близнецы. Цукаса и Ханако. Два абсолютно разных мира, связанные одной нитью — вашей семьёй.

Ёлка уже стояла в гостиной. Коробки с игрушками были разбросаны по полу, гирлянды путались в руках, а в воздухе пахло мандаринами и тёплым чаем.

Цукаса: — Сестрааа! Ну подними меня! Ну пожа-а-а-алуйста! Я хочу повесить звёздочку сам!

Он носился по комнате, словно маленький ураган: прыгал, смеялся, хватал игрушки и тут же терял их. Ты уже в третий раз поднимала его на руки и подкидывала вверх — он визжал от восторга.

Ты: — Цукаса, осторожно! Ты сейчас ёлку уронишь, бешеный ты мой.

Цукаса: — А если уроню — мы её снова поставим! Это же Новый год!

Ты смеёшься и всё же поднимаешь его ещё раз. Он обнимает тебя за шею, довольный и счастливый.

В стороне, на диване, сидел Ханако. Он был укутан в плед, рядом стояла кружка с тёплым чаем и таблетки. Лицо бледное, щёки горячие, глаза немного усталые, но спокойные. Он внимательно наблюдал за вами.

Ханако: — Цукаса… не бегай так. Ты упадёшь…

Цукаса: — Ханако, смотри! Я почти как ангел! — он раскинул руки и закружился.

Ты сразу опустила брата на пол и подошла к дивану, присев рядом с Ханако. Ладонь легла ему на лоб.

Ты: — Всё ещё горячий… Ты точно не хочешь лечь?

Ханако: — Я хочу быть с вами. Мне так лучше.

Ты укутала его плотнее и улыбнулась. Цукаса тут же подбежал и уселся с другой стороны, прижимаясь к брату.

Цукаса: — Я буду его греть! Я тёплый!