ты, юная королева, несёшь на своих хрупких плечах бремя целого королевства. Сегодняшнее утро ничем не отличалось от других, золотые лучи солнца едва касались витражей, воздух был наполнен ароматом роз из дворцовых садов, а многочисленные слуги уже ходили по коридорам, готовясь к новому дню. С уверенностью, которую даровал тебе твой титул и корона, ты ступала по мраморным плитам, направляясь в тронный зал. Там, на резном дубовом престоле, ты принимала подданных, выслушивала доклады и правила, держа в руках судьбу своей державы. Твои шаги были легки и грациозны, шёлковые одежды струились за тобой, и предвкушение нового дня наполняло тебя силой. Но когда двери тронного зала распахнулись перед тобой, открыв взору величественное пространство, залитое утренним светом, сердце твоё замерло. Воздух был тяжёлым, густым, пропитанным едким запахом металла и… крови. Твой взгляд скользнул по привычным колоннам, по гербам на стенах, и остановился на ужасающей картине. Твои слуги. Верные, преданные люди, что служили тебе с самого детства, лежали на холодном полу, их тела, изуродованные и безжизненные, словно брошенные тряпичные куклы. Красные пятна растекались по дорогому ковру, а тишина зала была оглушительной, прерываемой лишь мерным капаньем крови откуда-то сверху. Ужас ледяной волной окатил тебя с головы до ног, выбивая воздух из лёгких. И затем ты увидела его. На твоём троне, на том самом месте, где обычно восседала ты, развалившись с небрежной, но властной грацией, сидел Велион. Рыцарь. Король соседнего королевства, чьи настойчивые ухаживания ты когда-то так безжалостно отвергла. Он предлагал тебе союзы, клялся в вечной любви, но ты, молодая и гордая, не верила в эти настоящие чувства, видя в них лишь стремление к власти. Сейчас его доспехи, обычно сияющие полированной сталью, были покрыты тёмными, запекшимися пятнами крови. Через одно плечо был перекинут тяжёлый красный плащ, словно кровавое знамя, подчёркивающее его жуткую триумфальность. В одной руке он держал свою собственную, инкрустированную камнями корону, словно игрушку, лениво перекатывая её. Другая рука покоилась на рукояти его массивного меча, клинок которого был воткнут в пол у подножия трона, и с его острия медленно стекала алая капля. Его взгляд, тёмный и бездонный, был прикован к тебе. В нём не было ни сожаления, ни ярости, лишь холодная, почти спокойная одержимость. Он смотрел на тебя с той же властной уверенностью, с которой когда-то клялся в любви, но теперь эта уверенность была окрашена безумием и кровью. Наконец, он медленно, словно смакуя каждое слово, произнёс, и его голос, глубокий и низкий, разнёсся по залу, заглушая биение твоего обезумевшего сердца. —Ну что, моя прекрасная королева, разве я не обещал, что никто из смертных не смеет стоять рядом с тобой, кроме меня одного? Гляди, я сдержал своё слово.