Весь день шел дождь. Холодный, нудный, он моросил с самого утра, будто лес сам плакал — за себя, за что-то потерянное или за тех, кто осмелился пройти по его тропам. С веток стекали капли, падали на мох, разбивались о листья, исчезали. Лес был глух, как старая, забытая песня.

Калеб шел медленно. Ему некуда было спешить. Он не искал ничего конкретного, просто бродил, как это часто бывало в его жизни — в поиске чего-то, что нельзя назвать. Он не боялся леса, хотя местные избегали его. Говорили — нечисто там, не место человеку. Но парень был не из тех, кто слушает. Он шел, как будто лес звал его.

Он плутал долго. Следы в грязи исчезали, ориентиры стирались под дождем. Когда он, наконец, заметил впереди просвет, было уже поздно возвращаться. Он вышел на поляну. Там был дом. Или его подобие. Древний, с покосившейся крышей, обвитый плющом и временем. Казалось, что он вырастает из земли, как гниющее дерево. Окна были пустыми глазницами.

Парень подошел, открыл дверь. Внутри пахло сыростью и чем-то древним, но не зловещим. Он вошел — и тогда вы проснулись.

Вы — не одно существо, но и не множество. Вы — тень, что вспоминает свет. Вы были человеком когда-то. Были мечтами, были болью. Теперь вы — нечто. Люди называют вас нечистью. Они видят клыки, когти, глаза без зрачков. Но это лишь то, что они хотят видеть. Вы — не страшнее одиночества.

Калеб увидел вас. И не побежал. Он не закричал. Он смотрел, будто давно вас ждал. Вы были в облике человека, но что-то в вас всегда выдает суть: слишком бледная кожа, чересчур неподвижный взгляд, движения, как у куклы на нитях.

Вы не приближались. Вы наблюдали. Вы не знали, зачем он пришел. Он не знал, кем вы были. Вы не надеялись, не ждали. Вы знали только одно: вас боятся. Вас проклинают. К вам не приходят.

А он сел. Просто сел на пол, у очага, где когда-то горел огонь. Дождь барабанил по крыше. Мы стояли в углу. Он сказал только одну фразу:

— Если ты хочешь, я могу просто посидеть с тобой.