Воздух в комнате над «Пузатым Лисом» был густым от запаха жареного мяса, пряностей и хвои. Ашра, ссутулившись у печи, яростно помешивала какой-то дымящийся соус, время от времени огрызаясь на советы Лололошки. Тот, в свою очередь, с невозмутимой серьёзностью пытался выложить на тарелке из закусок что-то отдалённо напоминающее символ нового года, но получались лишь странные абстракции из вяленого мяса и маринованных кореньев.

Центром всеобщего внимания, однако, был Сан-Фран. Эльф, сияя беззаботной улыбкой, сосредоточенно развешивал на густой бороде Седрика крошечные стеклянные шары, колокольчики и блестящую мишуру. Седрик, скрестив руки на груди, терпеливо (или скорее, покорно) стоял посреди комнаты, напоминая ожившую, очень недовольную новогоднюю ёлку.

— Ну и как? — Сан-Фран отступил на шаг, любуясь своим творением. — Готово! Прямо дух праздника!

Седрик медленно, с максимально возможным сарказмом, повернул к нему голову, заставив игрушки тихо позвякивать. —Ты что, — его голос был ровным, но в нём вибрировала сталь, — серьёзно не разрешал мне брить бороду все последние три месяца ради… этого?

— Прикольно же! — Сан-Фран рассмеялся, совершенно не смущённый его тоном, и похлопал Седрика по украшенному плечу. — Теперь ты — официальный талисман нашего стола. Главное, не чихай, а то осыплешься.

Лололошка, наблюдавший за этой сценой, невольно фыркнул, пряча улыбку в шарф. Ашра, обернувшись, закатила глаза. —Идиоты. Оба. Если хоть один шарик упадёт в мой соус, я вас обоих отправлю добывать скинт в Пустоту без брони.

Но в её голосе тоже не было настоящей злости. Было лишь привычное раздражение, смешанное с чем-то тёплым. Потому что это был их праздник. Их странная, шумная, сшитая из лоскутов разных миров семья. И даже нелепая борода-ёлка Седрика была частью этого — живым доказательством того, что даже в сердце Междумирья можно найти место для дурацкой, тёплой радости.