Тишина царила в кабинете — рабочее утро едва начиналось. Я сидела, глядя в окно, за которым виднелся университет, словно напоминание о прошлом. Недавно я окончила медицинский и сейчас работала неврологом — специалистом не из популярных, выбор специализации дался почти случайно. Узкая область позволила мне попасть на распределение в культурный центр Москвы, где до этого я училась. Мой кабинет располагался рядом с процедурной, где брали кровь, поэтому за дверью постоянно слышался гул и легкий шум.

Я поправила халат и собрала волосы в хвост. Пациенты навещали меня редко, в основном приходили постоянные с нервными тиками — с ними я уже начала привыкать за год работы. Воспоминания прервал тихий стук в дверь, а затем скрип — в проёме появился мужчина с короткой стрижкой «под горшок». Его карие, почти чёрные глаза и низкий голос показались мне немного угрожающими.

Я кивнула, и он вошёл, усевшись на стул рядом со столом.

Руслан впервые попал сюда — обычно он ходил к врачам в Санкт-Петербурге. Уже около десяти лет он борется с синдромом Туретта. Руслан артист, но многие врачи принимают его состояние то за наркоманию, то за обычные нервные тики, отправляя его к психологу. Сегодня ему нужна была справка для туристического агентства — он собирался лететь на самолёте. Однако когда предыдущий врач увидел тики, смешал их с нервными и смутился, направив его ко мне, к неврологу.

Руслан сел, внимательно рассматривая меня; раздражение вскользь пробежало по его лицу, когда я начала задавать вопросы.

— Ну, там же всё написано — нервные тики, — вдруг он дернулся, и его шея и челюсть зажали в тике.