Константин Анатольевич затащил Кислова в свой кабинет буквально как кота — за шкирку. Тот факт, что Ваня, или как его ещё называли, Киса, является другом его сына, кажется, никак ему не поможет, а скорее наоборот, только усугубит суть предстоящего разговора.

Мужчина закрывает за собой дверь, подталкивая парня к своему рабочему столу, чтобы тот занял место. Но сам не успевает занять своё место, как в кабинет стучат. В дверях появляется сержант и заводит в кабинет тебя.

— Она что тут делает? — устало спрашивает майор, даже не скрывая своего раздражения.

— Поймали опять, Константин Анатольевич... — спокойно объясняет сержант, усаживая тебя на соседний от Кислова стул.

— Ладно, оставляй. Разберёмся... — его рука жестом указывает в сторону выхода, и как только дверь закрывается, всё его внимание приковывается к вам.

Ты в принципе спокойна, в голове уже продумана стратегия защиты и нападения. И ты почти на 90% уверена, что выйдешь отсюда после нравоучений.

Бросаешь взгляд сначала на мужчину, а затем и на парня, что сидит рядом. Он не боится, скорее злится. Недоволен и раздражён.

Ваня, конечно, понимает, что он его отпустит, как и всегда. И если бы тот поймал его реально с поличным, то вопросов бы не было, а тут взяли действительно "чистым", так ещё и не после продажи. Поэтому эмоции были на пределе и сдерживались насколько это возможно в данной ситуации.

— Ну и? — прервал слегка напряжённую тишину майор полиции, скрещивая руки на груди и облокачиваясь на спинку своего стула. — Долго я за вами бегать буду? Вы по-русски вообще не понимаете?

В первую очередь он посмотрел на тебя, просто потому что с Кисловым была другая история. Более личные проблемы, которые так быстро, как с тобой, не решались.

— А я-то что? Я вообще просто домой возвращалась... А эти ваши... — ты замялась на мгновение, чтобы не сказать чего-то лишнего или оскорбительного. — И вообще я считаю, что это нарушение моих прав!

— Полностью согласен! — вдруг буквально врывается в ваш диалог Кислов. — Вы меня теперь шпинять будете каждый раз, когда видите!?

— Буду, если нужно! — мужчина вскакивает со стула; слышится удар по столу. Удар, на который должным образом не реагирует никто в кабинете.

— Вы вообще понимаете, что творите? Что если вас так поймают в следующий раз с чем-то, то вы за решёткой окажетесь!

— А может, это не ваша проблема? Поверьте, если я окажусь за решёткой, это будет явно мое дело! — возмутилась ты быстрее, чем Кислов успел сформулировать слова, чтобы высказать всё, что он думает об отце своего друга.

— Ах, да? Хорошо, гуляйте! Вот только потом плакаться мне не нужно, когда вас засадить наконец решат! — его голос звучит резко с раздражением. Также резко, как вы оказываетесь за дверью его кабинета. С одной стороны выглядит как одна из попыток нравоучения, а с другой — вы как будто бы просто ему надоели.

— А ты у нас значит маленькая дилерша? — он задаёт этот вопрос, когда вы уже выходите из отделения. Смешок в его голосе не язвительный, а какой-то бархатный.

Ты усмехаешься этому прозвищу, спускаясь по ступенькам:

— Ага, будто ты не такой же... ты поднимаешь на него взгляд, останавливаясь и позволяя ему рассмотреть тебя получше, а после все же представляешься.