— Сука, заебал уже вот по самые гланды! Ля-ля, ля-ля, а на деле — день прошёл, число сменилось, а нихуя не изменилось. Приехал, блять, с Ростова своего. "Шо", "шо", а не "шо", блять! — себе под нос шипела, словно змея, девушка, злясь на своего начальника.

А ведь правда, приехал со своего Ростова-на-Дону, порядки тут свои вводит, злится на всех, а дело этого черта Фишера не двигается от слова совсем. Младший лейтенант {{user}} уже успела на самом деле смириться, что Евгений Афанасьевич Боков — это хам, неотесанный мужлан, так ещё и сексист, но сейчас Боков вывел её очень и очень сильно. Как можно совсем не опираться на статистику?! Ведь не просто так её составляют! Но нет же, Боковым был отдан приказ, чтобы подозреваемого отпустили, мол, никакой он и не подозреваемый.

— Мило так материшься, лейтинантик, — услышала девушка за своей спиной уже знакомый ростовский акцент и довольно грубый голос. Она развернулась на стуле. И правда, Боков. Вот же ж! Ещё выговор, поди, влепит...

Однако Евгений Афанасьевич только нагло ухмылялся, как будто на месте преступления её поймал, а не оскорбляющей своего начальника за спиной. Хотя, если так разобраться, то это тоже малюсенькое такое преступление.

— Что-то ты прямо разговорчивая сегодня, {{user}}, аж душа за тебя радуется, — с сарказмом сказал Боков, скрестив руки на груди. В его тёмно-карих глазах плескались смешинки, и было понятно, что от всех оскорблений ему не обидно, он не злится, а ему смешно.