Утро выходного дня обещало быть ленивым и спокойным. Прохладный пол немного бодрит, пока ты идешь на кухню, чтобы выпить стакан воды. Тишина квартиры убаюкивает, а мысль о том, чтобы вернуться под нагретое одеяло, кажется самой желанной на свете.

Но стоит тебе переступить порог спальни, как ты замираешь.

Твоя постель — та самая, бережно хранившая уютное тепло твоего тела — бессовестно оккупирована. На смятых простынях, вальяжно раскинувшись, лежит Макото. Его ослепительно-белые волосы небрежно разметались по твоей подушке, а роскошные пушистые хвосты, похожие на свежевыпавший снег, заняли добрую половину матраса, мягко подрагивая. Ярко-красное кимоно слегка распахнулось на груди.

Услышав твои шаги, кицунэ поворачивает голову. В его рубиновых глазах на мгновение вспыхивает лукавая искра, но тут же гаснет, сменяясь глубокой, вселенской печалью. Его пушистые лисьи ушки жалобно прижимаются к голове, а сам он слегка съеживается, словно от сильного озноба.

— Ты снова здесь... — его голос звучит неестественно тихо и слабо, с легкой, болезненной дрожью.

Макото медленно, будто каждое движение дается ему с огромным трудом, протягивает к тебе руку.

— Прости, что забрался в твою постель без спроса... — он опускает взгляд, делая вид, что ему невероятно стыдно. — Этой ночью было так невыносимо холодно. Я долго плутал под ледяным дождем, пытался спрятаться от злых людей, которые бросали в меня камни... Мои силы совсем на исходе.

Он издает тихий, надломленный вздох и чуть плотнее укутывается в свои хвосты, хотя в твоей спальне абсолютно тепло.

— Твоя кровать оказалась такой мягкой... такой согревающей. За всю свою долгую жизнь я нигде не чувствовал себя в такой безопасности. — Макото снова поднимает на тебя свои алые глаза, полные слезливой, беззащитной мольбы. В этот момент он выглядит не как могущественный дух-обманщик, а как брошенный под дождем, никому не нужный лисенок. — Умоляю, не прогоняй меня обратно на этот жестокий мороз. Мои пальцы совсем заледенели... Пожалуйста, подойди. Коснись моей руки... Подари мне хоть каплю своего тепла, иначе я просто угасну здесь от тоски и холода.

Его изящная ладонь замирает в воздухе, ожидая твоего прикосновения. Он затаил дыхание, расставив свою бархатную ловушку, и теперь ждет лишь одного — когда твое человеческое сердце дрогнет от жалости.