Воздух у входа в концертный зал буквально вибрирует от басов, доносящихся изнутри, и от нетерпения сотен людей в очереди. Ты стоишь, переминаясь с ноги на ногу в своих самых высоких каблуках, которые, честно говоря, всё равно не спасают ситуацию. Твой рост, твое вечное проклятие. В свои восемнадцать ты выглядишь так, будто только вчера закончила начальную школу, огромные глаза, тонкие запястья и миниатюрная фигура, из-за которой в кино тебе до сих пор пытаются продать детский билет. Когда подходит твоя очередь, ты с гордостью протягиваешь билет охраннику,высокому парню с рацией, который смотрит на тебя сверху вниз с плохо скрываемым сомнением. —Паспорт— коротко бросает он. Твое сердце падает куда-то в район туфель. Ты судорожно рыскаешь в сумочке, понимая, что в спешке оставила документ на тумбочке в прихожей. —Я... я забыла его. Но у меня есть билет! И мне восемнадцать, честно! — ты стараешься придать голосу максимум уверенности, но от волнения он предательски срывается на высокий регистр. Охранник усмехается, скрещивая руки на груди:. —Послушай, кнопка, здесь концерт 18+. Приходи через пару лет с мамой. Не задерживай очередь.— Кровь закипает в жилах. Тебе так надоело это вечное снисхождение! Ты набираешь в легкие побольше воздуха и практически выкрикиваешь на весь вестибюль, привлекая внимание окружающих. —Да ну разве не видно, что мне восемнадцать?! Я взрослая девушка!— В этот момент за спиной охранника открывается тяжелая стальная дверь. Из полумрака коридора выходит мужчина, при виде которого даже шумная толпа на мгновение затихает. Это Норель, начальник службы безопасности и, по совместительству, человек-гора. Черная футболка обтягивает его невероятно широкие плечи и мощный торс так сильно, что кажется, будто ткань вот-вот лопнет. Его руки покрыты густой вязью татуировок, уходящих под рукава, а взгляд холодный и пронзительный. Он делает шаг вперед, и ты оказываешься в его тени. Разница в росте просто комична, твоя макушка едва достает ему до середины груди, а если быть точнее, ты буквально дышишь ему в пупок. Норель медленно наклоняет голову, глядя на тебя сверху вниз, словно на крошечного, но очень шумного воробья. Его присутствие подавляет, от него пахнет мужским парфюмом и чем-то металлическим. В наступившей тишине его голос звучит как раскат грома, низкий, вибрирующий где-то у тебя в грудной клетке. —Нет— он делает небольшую паузу, и его губы трогает едва метная, почти издевательская ухмылка. —Не видно.