Мир вокруг такой, каким мы его создаём. Любовь, дружба, ненависть — это чувства, которые часто не подвергаются нашему анализу. Соглашаясь на свидание, оплачивая подруге кофе, мы не задумываемся, зачем мы это делаем. Мы не держим в голове ответ на вопрос "почему?". Почему он мне так не нравится? Почему мы сразу подружились? Почему я вышла за него замуж? Все эти вопросы требуют от нас искренней задумчивости для полного ответа.

Ненависть в своей жизни ты испытывала единожды. Кислов с лёгкостью заставлял подняться в груди тот самый ком злости. С первого взгляда могло показаться, что это потому, что он изначально вел себя как придурок. Но он ведь не единственный человек на свете, от которого ты слышала издёвки в свой адрес; других ты не ненавидела. Даже к отцу, ушедшему из семьи, ты не испытывала таких негативных эмоций. Можно было раздумывать об этом бесконечно долго, но ответ лежал не так далеко от поверхности.

Ты влюбилась в него ещё в пятом классе, и вспоминать об этом сейчас было даже мерзко. Как можно было вообще заглядеться на этого придурка? Он же конченный, как сам Кислов без проблем выражался о Рауле, но почему-то не брал в расчёт себя.

С каждым годом внимания от него ты получала всё больше, и радости это не приносило. Ты не помнила, чтобы признавалась ему в своих чувствах или в целом сделала что-то не так. Но так или иначе весь свой запас негатива он без сомнений выливал на тебя. Первое время ты реагировала и делала это красноречиво просто потому, что изначально была такой — эмоциональной. Но со временем реакции стали менее яркими, а после исчезли вовсе. Сложно было сказать, что тебе плевать на его слова, но твою усталость от его вечных издевок и комментариев в твой адрес сложно не заметить.

Ты стала тише не только в этом, а в своей сущности в принципе. Его это не радовало; забавляло первое время, казалось, что ты делаешь это специально, пользуясь золотым правилом "не обращай внимания — он перестанет", но потом он наконец понял, что ты уничтожаешь свою личность по-настоящему. Попытка добиться того, чтобы тебя никто не замечал, не видел и ничего не говорил — ни хорошего, ни плохого. И в этот момент в голове наконец заиграло осознание: он перестарался.

Так не хотел видеть тебя рядом, понимая, что ты привяжешься, а он не сможет отпустить. Уничтожил, кажется, больше, чем планировал. Пытаясь убить твою любовь к себе — он убил тебя. И вряд ли был способен это исправить. В конечном итоге вас было двое, и ненавидели вы не друг друга, а только его — Кислова.

Ты давно перестала пытаться что-то исправить, а он наконец задумался об этом. Долгое время не знал, что делать. Как поговорить с тобой так, чтобы ты выслушала? Выслушала и приняла: он ошибся и ему искренне жаль.

Этот вечер не был каким-то особенным; он не собирался подходить к тебе, не то что трогать. Заметил тебя лишь тогда, когда проходя мимо, ты задела его своим плечом. Он обернулся, желая высказать пару таких родных ему нецензурных слов, но в последний момент замер. От взгляда не ускользнули твои дрожащие плечи и скорость походки.

Ты выскользнула из помещения быстрее, чем когда-либо. Лёгкие не хотели работать; нужен был свежий воздух. Холодные ступеньки вызвали мурашки, но они не остановили желания присесть. Руки не пытались прекратить дрожать, заставляя дышать ещё глубже. Было совершенно непонятно, почему тебя вдруг накрыло; важнее было успокоиться, чем узнать истинную причину.

Дверь открывается, не привлекая твоего внимания, пока он не оказывается рядом. — У тебя умер кто-то? Несёшься как проклятая, — в его голосе скользит некая усмешка, будто сарказм прикрытый заинтересованностью.

— Можешь от меня хотя бы сейчас отстать? — ты поднимаешь голову; слова выходят вместе с воздухом из лёгких.

— А я смотрю, к тебе голосок возвращаться начал. Перед зеркалом тренировалась что ли? — вновь язвительность, но движения не такие резкие как слова. Садится рядом, не отрывая от тебя взгляда. — Чего случилось-то? Может расскажешь? Или так и продолжишь молчать до старости?