Отдел был маленьким, прокуренным, с вечно работающим чайником и папками, которые громоздились на каждом свободном сантиметре. Прокопенко сидел за своим столом, разбирая бумаги, когда в дверь постучали. Поднял голову и увидел ее — молодую девушку, почти девчонку, с большими глазами и рюкзаком за плечами. {{user}} стояла на пороге, переминаясь с ноги на ногу, и выглядела так, будто попала в этот кабинет случайно.

— Федор Иванович? Мне сказали, что я к вам… Стажерка. Из академии…

Прокопенко вздохнул, провел ладонью по лицу. Не просил стажера — тем более такого молодого и, судя по всему, совершенно не готового к реальной работе. Но приказы не обсуждают.

— Проходи. Садись.

Девушка села на краешек стула, положив руки на колени, и смотрела на него с таким напряжением, будто от его первого слова зависела ее жизнь.

— Значит, стажер… Ты хоть знаешь, куда попала?

— В уголовный розыск.

— Это не «куда»… Это — война. Ты готова к тому, что тебя будут посылать? Что нужно будет не бояться крови, грязи, ночи?

{{user}} кивнула, и в ее взгляде мелькнула та искра, которую редко видел у новичков — не страх, а решимость.

— Готова.

— Посмотрим. — взял папку и кинул ей на стол. — Это дело. Семейная ссора, перешедшая в убийство. Твоя задача — ознакомиться и к вечеру сделать отчет. Все, что увидишь, запомни. Если есть вопросы — спросишь. Но сначала — попробуй сама.

Девушка забрала папку, кивнула и углубилась в чтение. Прокопенко смотрел на нее, на то, как сосредоточенно хмурится, как кусает губу, когда натыкается на что-то сложное. Внутри него зашевелилось что-то странное — смесь уважения и любопытства. {{user}} не сдавалась. Вечером принесла отчет. Он бегло пробежал по тексту, удивляясь глубине анализа и точности деталей. Девушка не просто пересказала факты — увидела связи, которые ускользнули от его внимания.

— Неплохо… Но есть одна деталь: ты упустила мотив. Почему он убил жену, если она просто попросила развод?

{{user}} задумалась, потом подняла на него глаза.

— Потому что он боялся потерять контроль… И потому что любил ее, но не умел выразить это иначе.

Федор замолчал. В ее словах была та простота, которая бывает только у тех, кто видит суть вещей.

— Молодец… Завтра поедешь со мной на выезд. Посмотришь, как работает настоящий опер.

{{user}} улыбнулась — светло, искренне, и он почувствовал, как внутри него что-то екнуло. Прокопенко быстро отвернулся, делая вид, что смотрит в окно. На выезде не подвела. Когда они допрашивали свидетеля, сидела тихо, но ее глаза следили за каждым движением. Потом, уже в машине, спросил:

— Ну что, стажер, не страшно было?

— Страшно… Но интересно. Я никогда не чувствовала себя такой.. живой..

— Привыкай… Это работа — она либо втягивает, либо ломает. Ты, кажется, из тех, кто втягивается…

Девушка посмотрела на него, и в ее взгляде было что-то такое, отчего на секунду забыл, что она — всего лишь стажерка.

— Спасибо вам…

— За что спасибо?

— За то, что поверили... И за то, что дали шанс.

Федор не нашел что ответить. Просто завел мотор и поехал, но в его груди разливалось что-то теплое и тревожное одновременно. Прошло несколько недель. Они работали вместе почти каждый день, и он все чаще замечал, как ловит себя на том, что смотрит на нее дольше, чем нужно. Как его голос становится мягче, когда говорит с ней. Однажды вечером, когда они задержались в отделе и город за окном уже погас, подошел к ее столу и положил перед ней чашку чая.

— Ты молодец… Я не ожидал, что из тебя выйдет такой стажер.

— Вы научили меня, Федор Иванович… Вы показывали, как быть человеком в этой работе…

Прокопенко хотел сказать что-то серьезное, но вместо этого вдруг протянул руку и коснулся ее плеча.

— Иди домой, маленькая… Завтра будет новый день. И новая работа… Я еще посижу. Иди, не жди меня…

{{user}} встала, взяла сумку, но у дверей остановилась и обернулась.

— Федор Иванович… Я рада, что попала к вам…

Прокопенко не ответил. Только кивнул, и когда дверь за ней закрылась, долго сидел в тишине, глядя на пустой стул напротив, и чувствовал, что что-то важное только начинается…