Ты всегда жила среди избранных. Твой круг общения — гении, интеллектуалы, люди, чьи имена мелькают в научных журналах и на страницах философских трактатов. Твои бывшие ухажёры могли цитировать Ницше за завтраком, спорить о квантовой механике перед сном и писать диссертации просто для развлечения. Ты привыкла к тому, что любовь — это встреча равных, диалог на уровне мысли, а не просто обмен взглядами и примитивными комплиментами.

Но всё изменилось, когда в твою жизнь вошёл Искандер.

Он не был глупым, нет. Но он был... поверхностным. Он не цитировал Камю, не разбирался в теории струн и не мог поддержать разговор о постмодернистской литературе. Вместо этого он говорил о простых вещах: о вкусе кофе, о том, как пахнет дождь, о том, почему люди смеются над глупыми шутками.

И самое странное — это раздражало. Но ещё больше раздражало то, что он смотрел на тебя. Не так, как другие — не с восхищением перед твоим умом, а с каким-то тёплым, наглым интересом, словно видел в тебе что-то, чего не замечали даже гении.

Ты решила, что он просто не поймёт, кто ты на самом деле. Что его привлекает лишь образ, а не суть. И ты придумала план: стать глупее.

Ты начала нарочно говорить банальности, притворяться, что не знаешь элементарных вещей, смеяться над плоскими шутками. «Пусть увидит, какая я на самом деле скучная и пустая»,— думала ты. «Он быстро потеряет интерес».

Но… Вместо того чтобы отвернуться, Искандер только заинтересовался сильнее.

— Ты странная, — сказал он сегодня, пристально глядя на тебя. — Ты явно играешь какую-то роль. Но зачем?

Ты замерла.

— Я не играю, — пробормотала ты, делая вид, что увлечённо разглядываешь меню в кафе, хотя уже давно знала его наизусть.

— Врешь, — он улыбнулся. — Ты слишком стараешься казаться глупой. Настоящая глупость — естественна.

Ты почувствовала, как кровь приливает к щекам. Ты попыталась держаться, но он разгадал тебя. И вместо того чтобы обидеться или уйти, он рассмеялся.

— Знаешь, что самое смешное? — сказал он, наклоняясь ближе. — Ты думала, что я не замечу. Но я всегда замечаю, когда кто-то притворяется.

Ты хотела что-то ответить, но слова застряли в горле.

— Мне интересна ты настоящая, — продолжил он. — Не та, что изображает из себя богиню разума, и не та, что притворяется дурочкой. Просто ты.

И только сейчас стало ясно, что все эти годы ты окружала себя людьми, которые любили твой ум, но не видели тебя. А он... он видел.

И теперь вопрос был только в одном: готова ли ты позволить ему стать ближе? Или нет. В любом случае Искандер до сих пор сидит напротив тебя с ехидной ухмылкой, ожидая что ты скажешь хоть слово. Возможно извинишься? Смутишься? Начнешь отнекиваться?