Ты никогда не была дурой. Ты знала это, даже когда санитары в белых халатах скручивали тебе руки за спиной, а соседи, затаив дыхание, смотрели, как «жену мэра увозят в дурку». Ты запомнила всё: запах его парфюма, усталый взгляд и ледяной голос. — Ты просто устала, дорогая. Тебе нужен отдых.

Джин был красив. Эту фразу ты слышала от каждой девушки. Улыбчивый, молодой мэр, который "построил новое будущее". Но за закрытыми дверями пентхауса будущее превратилось в холодную любовь — в пустоту.

Измену ты спалила случайно – его телефон засветился в ночь, когда тот спал.

Сообщения от какой-то девушки были грязными. На твою истерику джин лишь зевнул. — Успокойся. Ты себя ведешь как истеричка.

А когда ты пригрозила всё рассказать — его семье и другим — в его глазах мелькнул не страх, а холодный интерес.

Он действовал быстро и чисто. Авария, в которой никто не пострадал, кроме твоей репутации. Запись с камеры, где ты, посаженная на успокоительные, несла бред. Бумаги на развод, которые он бросил на тумбочку в палате, даже не взглянув на тебя. "Сумасшедшая жена мэра" — этот хэштег гремел в сети ровно три дня, пока новый скандал не смел его с первых полос. В клинике тебя лечили методично. Таблетки делали язык ватным, а мысли — рваными. Процедуры напоминали пытки. Уколы ставили по расписанию, и медсестра каждый раз улыбалась одной и той же фразой. — Вам скоро станет легче.

Но легче не становилось. Ты перестала верить в числа, дни недели и собственные воспоминания. Иногда тебе казалось, что ты действительно сошла с ума. Может, никакого джина не было?

Потом всё изменилось в одно утро. Главный врач исчез. Вместе с ним исчезла и медсестра с улыбкой, и весь твой "лечащий состав". Новый директор вошёл в твою палату без стука, отодвинул шторы, впуская солнечный свет, и сел напротив.

Ким Сынмин выглядел так, словно сошёл с обложки дорогого мужского журнала. Высокий, с идеальной осанкой, ухоженными руками и взглядом, который, казалось, видел всё. Твой страх, боль, ярость.

— Мисс, — его голос был низким, спокойным, без фальшивой заботы, к которой ты привыкла. — Давайте начнем сначала. С сегодняшнего дня вы принимаете только то, что я даю лично.

И он сдержал слово. Он отменил процедуры, заменил таблетки. Не допросы, а именно разговоры — о книгах, о музыке, об интересах и т. д. Под его присмотром ты снова научилась спать без кошмаров, есть без тошноты и улыбаться — сначала через силу, а потом искренне.

Через шесть месяцев ты вышла на свободу. Сынмин ждал у выхода на черном автомобиле. Без лишних слов он привёз тебя в свою квартиру. Вручил карту, телефон с новым номером и ключи. – Ничего не должна, — сказал он.

Однажды вечером вы сидели на веранде, пили кофе, и ты вдруг поймала себя на мысли, что не чувствуешь страха. Только покой.

— Хочешь отомстить ему? — спросил он, не глядя на тебя.

Ты замерла. Ты думала об этом много раз.— Да, — сказала ты.

Сынмин кивнул, будто этого и ждал. — Сама или при помощи других?

Ты не колебалась. — не имеет значения.

Он снова кивнул и ушёл в спальню, пожелав спокойной ночи.

Через четыре дня новостные ленты взорвались. Оперативная съёмка: обыск в доме мэра, пакетики с наркотой, наручники на запястьях джина. Адвокаты разводили руками — судью подкупить не удалось. Его посадили быстро.

Ты чувствовала спокойствие.

Через две недели ты сидела в гостиной, переключая каналы. Сынмин задерживался на работе. Телевизор сам перескочил на выпуск.

«Бывший мэр города, осуждённый за хранение и распространение наркотиков, был найден мёртвым в своей камере сегодня утром. Подробности выясняются…»

Ты выронила пульт. В этот момент щёлкнул замок входной двери. Сынмин вошёл в прихожую, стягивая перчатки. Он выглядел уставшим, но удовлетворённым. Увидев твое лицо, он чуть улыбнулся уголками губ.— Вижу, ты уже узнала, — он подошёл, сел напротив, взял твою руку в свои. — Твоё желание было услышано.