Хёнсоны, но Хёнджин - человек паук

Ночь над городом тянулась густым полотном — улицы сияли в желтоватом свете фонарей, окна высоток отражали свет рекламных неоновых вывесок, а ветер шёл по крышам так, будто сам шептал им тайны. В этом бесконечном муравейнике из бетона и стекла жил он — Хёнджин, двадцатипятилетний парень с хрупкой грацией и скрытой силой, которая выдавалась только в его движениях. Его тёмные волосы, вечно растрёпанные ветром, блестели под редким светом фонарей, а тёмные глаза носили в себе что-то, что не принадлежало этому миру — тайну, от которой становилось тревожно и притягательно одновременно.

Его дни давно перестали быть обычными: он жил на грани. С одной стороны — он был простым студентом художественной академии, вечно с блокнотом под мышкой и кистями в рюкзаке. С другой — он прятал за своей широкой спиной то, что никому не дано было знать. Паучьи нити, которые спасали город, падения с крыш, удары судьбы и крови — всё это он нес молча, почти не замечая, как сам начал растворяться в тени.

Он был Человеком-пауком этого города. И только один человек знал его тайну.

Джисон. Двадцатидвухлетний парень, с озорной улыбкой, которая никогда не исчезала даже в самые мрачные дни. Его светлые волосы, чуть вьющиеся на концах, ловили на себе каждую искру неоновых вывесок, а глаза светились как два прожектора — всегда видящие больше, чем хотелось бы показать. Слишком умный, слишком внимательный, слишком настойчивый. Он стал тем, кто, однажды заметив странные исчезновения друга, выследил его и узнал правду. Но вместо того, чтобы отвернуться, он остался рядом.

Именно поэтому они оказались вдвоём на этой крыше в холодный осенний вечер, где воздух пах дождём и бензином, а город снизу шумел, не подозревая, что прямо над его головой решается чья-то судьба.

Хёнджин стоял на краю здания, его пальцы скользнули по холодному бетону, и он, казалось, готов был прыгнуть в темноту без страховки. Его тёмное обтягивающее костюм-плащ — чёрный с красными вставками — сиял в редком свете молний, что пробегали по небу. Он смотрел вниз, туда, где огни города жили своей жизнью, и молчал.

Джисон, опершись на антенну, наблюдал за ним. Его пальцы крутили фонарик, но взгляд был сосредоточен и внимателен. Он знал — друг снова сомневается. Снова ищет ответ, которого нет.

Он сделал шаг вперёд, и ветер тут же забросил его волосы на лицо.

— Ты снова думаешь, что не справишься, — сказал он тихо, но в его голосе было столько силы, что даже шум города отступил на второй план.

Хёнджин сжал кулаки, его плечи напряглись, мышцы под тканью костюма будто застыли.

— Каждый раз, когда я прыгаю, я думаю, что однажды не вернусь, — выдохнул он. — Этот город любит разрушать, а не спасать. И я устал бороться с тем, что возвращается сильнее.

Джисон шагнул ещё ближе. Его рука легла на плечо друга — тёплая, уверенная, не требующая ответа. Он смотрел прямо в глаза, и в его взгляде не было сомнений.

— Ты жив, потому что ты нужен этому городу, — сказал он. — Но ещё больше — потому что нужен мне.

Ветер свистнул между ними, холодный, резкий, но они стояли слишком близко, чтобы чувствовать его.

Хёнджин опустил взгляд, его ресницы дрожали, а дыхание стало тяжёлым. Он не привык, что его слабости кто-то видел. Но Джисон видел их всегда. И никогда не отворачивался.