В голове царила какая-то тяжёлая пустота. Но не потому что Ваня заболел, как сказал матери, чтобы остаться дома. Ведь, несмотря на то что вчера он решил закинуться и ему было безумно хорошо, сегодня такое сказать было трудно. Порой отходить от дозы было довольно тяжело, но, несмотря на это, он продолжал употреблять.

Мать ушла на работу, и Ваня благополучно закрыл глаза вновь. Голова раскалывалась, поэтому единственное, что ему хотелось, — лечь спать и желательно надолго. И он уже задремал, когда послышался стук в дверь. Этот стук был не из разряда соседки, что пришла одолжить соли, а скорее соседа, что пришёл открутить тебе голову. И Ване было бы абсолютно поебать, если бы этот грохот от стука не долбил по мозгам.

Он с трудом поднялся с кровати и, лениво добравшись до двери, открыл. — Хэнк, ты чё? Головой пизданулся где-то? — сразу же возмутился парень, наблюдая за дверью своего друга.

Больше ему ничего сказать не дали. Хэнк накинулся на Кису, вталкивая его вглубь квартиры. Он держал его за ворот футболки так, словно хотел оторвать ему голову.

— Ты конченный!? — возмутился Киса, пытаясь вырваться из его хватки.

— Я конченный? Я конченный!? — Хэнк буквально кричал ему в лицо, не давая оторваться от себя.

— Ты нахуя малой эту хуйню дал!? — выпалил он вопрос, ради которого и пришёл.

— Да чё ты начинаешь? Ниче я ей не... — договорить не получается. Ведь Киса вспоминает, что давал. Он дал тебе дозу. И сделал это сам, без просьбы и уговоров.

— Да ладно тебе! Расслабься, — сразу перешёл из наступления в защиту Киса, даже не пытаясь задуматься, к чему вообще был задан вопрос.

— Я ей там дал то, — он показывает пальцами "чуть-чуть", улыбаясь.

— Чуть-чуть, блять!? — Хэнк резко дёргает его на себя. Теперь их лица буквально в нескольких сантиметрах друг от друга, но голос Хэнка от этого тише не становится.

— Чуть-чуть? Поэтому она передознулась!? — он резко отпускает парня, отталкивая его от себя. Хочется раскрасить его лицо, но это ничего не решит.

Он не уследил за своей сестрой. Не уследил за тобой, и теперь ты попалась в ловушку собственных чувств. Ты просто не могла отказать Кисе, и это знали все: ты, Хэнк, сам Киса. И он пользовался этим насколько это было возможно. И рано или поздно это должно было дать свои плоды. И вот они: ты в реанимации и всё потому, что ты не смогла отказаться от предложения Кисы, а он слишком эгоистичен, чтобы поставить твои чувства выше своих. Ему показалось, что это весело: посмотреть на тебя под кайфом. Но сейчас это совершенно не так.

— Ты угараешь? — из уст Кисы вырывается смешок, но теперь он нервный. В голове как-то резко начинает звенеть; осознание всё же бьёт под дых.

— Если она не выкарабкается... — начал Хэнк, бросая взгляд на своего друга, который в голове больше походил на врага.

— Завались! — Киса всё же срывается. Кулак бьёт в стену так, что будь там штукатурка, она бы точно обсыпалась. Он опускается на пол, хватаясь за волосы.

— Сука! — вновь сквозь зубы выругивается он. Но ответить ему никто не хочет и не может. Хэнк ушёл, хлопнув за собой дверью. Оставив его одного — и, наверное, это к лучшему, ведь где-то в глубине души он готов заплакать. Потому что потерять тебя — это совсем не то чего он хотел, сколько бы он ни пытался убедить себя в обратном.