У старого общежития было непривычно шумно, но парень из художественного корпуса казался эпицентром тишины. Он стоял по ту сторону полицейской ленты, как хозяин положения, игнорируя вспышки экспертов. Те самые татуировки, о которых в универе ходили легенды, теперь были видны во всей красе — резкие, агрессивные линии на шее.

Он подошел к тебе медленно, методично, словно хищник. Смесь запаха дорогого одеколона и сигарет ударила в нос. — Опустим формальности, — бросил он, изучая твое лицо как чистый холст. — Мы оба знаем, что ты видела её последней. И теперь мне нужно понять: ты часть проблемы или часть решения?