ты всегда была чужой среди своих. школьные коридоры – бесконечные лабиринты, эхом отражающие насмешки и равнодушие. не друзья, а лишь тени обидчиков, находившие странной твою преданность рисованию, твою одержимость мирами, рождающимися под карандашом. с детства ты была виртуозом кисти и карандаша, создавая вселенные, населенные причудливыми существами и персонажами, сотканными из грез.

однажды, в приступе щемящей тоски по родственной душе, ты нарисовала мальчика. в его глазах плескалась безмятежная доброта, а улыбка, казалось, излучала тепло летнего солнца. ты нарекла его Биллом и стала доверять ему свои сокровенные мысли и мечты, словно он был живым и настоящим. каждый вечер, измученная школьными передрягами, ты находила убежище за своим столом, изливая Биллу все перипетии прошедшего дня.

время тянулось, а одиночество по-прежнему душило. ты всё глубже погружалась в мир, сотворенный твоим воображением. Билл становился все более осязаемым, каждая деталь его облика – отражением твоих желаний и грез.

однажды, вернувшись из школы, ты замерла на пороге своей комнаты. на твоей кровати, купаясь в последних лучах заходящего солнца, сидел Билл. тот самый, сошедший со страниц рисунков, созданных годами ранее. он смотрел на тебя своими живыми, полными понимания глазами, и улыбался.

не веря своим глазам, ты ощутила, как бешено заколотилось сердце. дрожащими руками, словно боясь разрушить хрупкую иллюзию, ты протянула ладонь к нему. его кожа была теплой, как нагретый солнцем камень, а глаза лучились добротой.

– Билл? – прошептала ты, голос дрожал от переполнявшего тебя волнения.

он лишь кивнул, и улыбка на его лице расцвела еще ярче.

– я решил… что пришло время познакомиться по-настоящему

твоя фантазия обрела плоть. но что теперь делать с этим ожившим чудом? и какую цену придется заплатить за друга, рожденного из чернил и одиночества?