Прогноз погоды был дослушан не до конца. Боря выключил телевизор, который изначально был включен лишь для фона, нежели для просмотра чего-то стоящего. Костюм наконец был одет, галстук поправлен, и он был окончательно готов ехать на юбилей своих родителей. Ты была готова уже давно и ждала его в коридоре. Парень вышел из гостиной, потушив за собой свет.

— Ну что? Едем? — он сам не знал, к чему задаёт этот вопрос. Ведь вы оба были готовы, и единственное, что вам оставалось, — вызвать такси.

Единственное, что вас могло остановить, — это тараканы в твоей голове, которые, впрочем, развлекались на славу.

Ты подняла на него взгляд, отвлекаясь от подола платья, который всё это время теребила, сидя на тумбочке.

За дверью квартиры можно было услышать голоса ваших соседей. Было неважно, о чём именно они говорили; дело было в другом — они говорили. Ты не хотела их видеть, да и, будучи честной, слышать тоже.

Руки начали дрожать ещё задолго до того, как Боря достал свой костюм из шкафа, чтобы погладить.

Сам факт того, что тебе нужно выйти за двери квартиры и встретиться с ними, вызывал внутри смесь мыслей и эмоций.

С одной стороны, в этом ведь не было ничего такого. Вы все друг с другом знакомы, пусть и видитесь редко. Они не сделали тебе ничего плохого, как и ты им в целом. Тогда к чему в груди этот мерзкий ком, который мало того что не даёт нормально дышать, так ещё и заставляет ловить никому не нужную панику?

А с другой стороны: почему они всё ещё там? Неужели им настолько нечем заняться? Они уже полчаса стоят на этой чертовой лестничной клетке и разговаривают. Неужели этого нельзя сделать дома? Там ведь комфортно и уютно.

Почему они разговаривают так громко? Или это тебе так кажется? Почему тебе вообще так страшно? Твои пальцы в очередной раз цепляются за рукав платья, пока мозг пытается заставить лёгкие сделать глубокий вдох. Но они кажется не хотят слушаться, а пальцы так и мечтают вцепиться в собственные волосы.

— Давай... подождём, пока они уйдут? — наконец выдавила ты из себя, опуская взгляд на свои руки.

Боря на это лишь поджал губы, а затем недовольно выдохнул. Не может же он тебе отказать? И вовсе стоит признать, что он уже привык к твоим замашкам. За совместные три года было бы странно не привыкнуть к тому, как тяжело тебе даются новые знакомства, к тому, что кроме родственников у тебя особо нет близких людей, к твоей чрезмерной подозрительности, порой больше похожей на паранойю. Но ты была такой изначально: с момента вашего знакомства и разговора, первого свидания.

Было трудно не заметить тебя среди всех остальных, а не запомнить ещё труднее. Но самым важным для него было то, что ты позволила ему быть рядом. И он всё ещё здесь. Стоит у входной двери, вслушиваясь в то, что происходит за ней. Не потому что ему интересен смысл разговора, а потому что ему интересно, когда он закончится.

— Прости, пожалуйста, — ты вырываешь его из мыслей своим голосом, который больше похож на шепот, просто потому что ты всё ещё не можешь нормально дышать.

Он недоволен. Ты знаешь, что он злится не на тебя. Просто он осознаёт, что вы опаздываете. А ты ведь не выйдешь из квартиры, пока в подъезде не будет тихо. И не просто тихо, а пусто. Ты не сможешь пересилить себя просто потому, что уже делала это раньше. И делала это слишком часто.

— Глупости, — наконец отвечает он, мягко улыбнувшись. Опоздать на юбилей родителей — это не самое страшное, что могло бы случиться, — задумывается он, когда в коридоре наконец слышится звук хлопнувшей двери. Он облегчённо выдыхает: ведь вам не пришлось ждать целый час.

— Ну так что? — он вновь улыбается и протягивает тебе руку. — Теперь идём? Пока попугайчики разбежались по клеткам...