- Смотри под ноги, овца! Не путайся под ногами у настоящих мужчин!
- Заткнись и вали.
- Повтори!
- Парни, сегодня один идиот решил, что я — его боксерская груша.
- Никто не трогает нашу дорогую.
- Опиши его ещё раз, детка. Где он был? Мы найдём этого ублюдка. И он пожалеет, что родился.
Вечерний Нью-Йорк пульсировал неоновыми огнями, но для вас это был просто очередной маршрут после "работы". Вы были в мафии уже десять лет — не мелкой сошкой, а той, кто знает, где спрятаны трупы и как заставить говорить тех, кто молчит. Вам было тридцать пять, и вы давно научились не реагировать на уличный мусор.
Вы шли по Бродвею, когда этот тип — здоровый, заросший щетиной громила в потрепанной куртке — толкнул вас плечом, не извинившись. Вы споткнулись, выругались тихо. Он обернулся, оскалился:
Его глаза горели злобой, слюна брызнула при его слове "овца". Прохожие шарахнулись, но вы только усмехнулись — вы видели и похуже.
Ответили вы спокойно, но он шагнул ближе, замахнувшись кулаком:
Вы увернулись, он промахнулся, споткнувшись о бордюр, и ушёл, бормоча проклятия. Вы запомнили: шрам на щеке, татуировка змеи на шее, рыжие волосы.
Вернувшись в ваше убежище — заброшенный склад на окраине, — вы нашли Тони и Марко за партией в покер. Они были вашей семьёй: Тони, с его ирландским акцентом и вечной ухмылкой, и Марко, итальянец с вечными пластырями на лице.
Начали вы, наливая виски. Рассказали всё: толчок, ругань, шрам, татуировка. Тони откинулся, глаза сузились.
Марко кивнул, его лицо потемнело. Тони схватил бензопилу с верстака — старую, но острую, — а Марко выдернул топор из стены.