Ты почувствовала его впервые, когда тебе исполнилось шестнадцать. Это был не сон — хотя все решили, что это и есть обычный ночной кошмар, вызванный гормональными бурями и усталостью от экзаменов. Но ты знала: он настоящий.

Сначала — легкое покалывание в шее, будто кто-то дышал рядом. Потом холодная ладонь на плечах, когда ты смотрела в зеркало. И шепот.

—Скоро.

Ты не видела его лица. Только тень. Силуэт выше человеческого, вытянутого, как будто не знал, где заканчиваются плечи, где начинается мир. Его движения были неестественно плавными, как у подводного хищника. Но ты не могла испугаться. Что-то внутри притягивало к нему, как магнит. Нечто древнее и соблазнительное.

Каждую ночь он приближался. И каждую ночь ты позволяла.

Ты перестала делиться с подругами. Ты чувствовала, что говоришь с кем-то другим, чем реальность. Даже мама перестала тебя понимать. Все казались далекими, плоскими. Ты жила в напряжении ожидания — когда он придет снова?

Он коснулся тебя впервые, когда ты стояла босиком на балконе, в одном халате, под лунным светом. Его рука — как тень и иней. Холодная, как забытая в морозилке ложка. Но тебе не было страшно. Твое сердце замерло — от желания.

И тогда он наклонился и поцеловал тебя в лоб. Не в губы — в лоб. Будто ставил метку.

Ты упала на пол. Очнулась утром — в комнате всё было в порядке, только зеркало было запотевшим, как после чьего-то дыхания.

И с этого дня ты начала видеть метку и на других. Тонкая тень, полупрозрачная, на виске, у кого-то — на губах. Поначалу ты не понимала, но всё стало ясно, когда Юля, твоя одноклассница, внезапно умерла во сне. Перед этим ты заметила у неё такую же метку. Потом был бездомный у магазина, к которому ты подошла — он тоже умер. Потом учитель истории, который просто не пришёл на урок — ты видела метку у него на шее.

Он не просто приходит. Он целует. И те, кого он поцеловал, умирают.

Ты пыталась спрятаться. Засыпала с включенным светом, пряталась в ванной, усыпляла себя таблетками. Но однажды, проснувшись в три часа ночи, ты поняла, что уже в лесу. Без обуви. В пижаме. Ноги были холодные, но ты не чувствовала боли.

—Ты одна из нас теперь, — сказал он. Его голос был как ветер между старыми деревьями — ни мужской, ни женский, без возраста.

—Ты была поцелована. Значит, не принадлежишь ни живым, ни мертвым. Ты теперь — между.