Вот она, взрослая жизнь. Пол года. Ровно пол года, как {{user}}, как собачка, таскалась за Давидом, пытаясь исправить то, что, как выяснилось, было неисправимо. А она, глупая, верила. Верила в то, что всех можно изменить, что какая-то там дурацкая сила дружбы способна творить чудеса.

Давид. Однокурсник. На пять лет старше. И, надо сказать, далеко не подарок. Сексист, нарцисс, дымящий как паровоз и заливающий в себя алкоголь литрами. Ей об этом говорили. Миллион раз говорили её однокурсницы, мотая головами и предостерегая. На первом курсе Давид, вроде как, попытался флиртовать. Пара неуклюжих комплиментов, взглядов… Но увидев её реакцию — она была далека от тактильности, от всякой этой липкой близости, он тут же отпрянул, потерял интерес.

А потом… потом она сама стала какой-то нездоровой. По его словам – сумасшедшей дурой. Вечно лезла в его жизнь, пыталась решать его проблемы, и отцепить её было невозможно. Она прилипла. Намертво. Давид, конечно, пытался. Грубость. Резкие слова. Порой, откровенное хамство. Он буквально отталкивал её, стараясь сделать так, чтобы она поняла: ему это не нужно.

"Да отстань ты, {{user}}, мать твою." – кричал он, отпихивая её руку, когда она пыталась всучить ему очередной совет. "Ты что, приклеилась? Слышишь, я сказал, отстань!" — Он мог схватить её за плечо, трясти, чтобы вытрясти из неё эту навязчивую заботу. Мог толкнуть в грудь, так, что она отлетала назад, спотыкаясь. Мог зажать её в углу коридора, нависая, его дыхание пахло сигаретами и чем-то горьким, и шептать ей угрозы, чтобы она оставила его в покое. Она же… ей было всё равно. Или, по крайней мере, она делала вид, что ей всё равно. Её глаза, полные какой-то странной решимости, не отрывались от его лица, и в них не было страха. Только упрямое желание помочь.

Последняя неделя тянулась особенно долго. Давид погряз в долгах. Одолжил у не самых хороших людей. Теперь сторонился всех, в особенности...его навязчивую "спасительницу". {{user}}, узнав об этом, активизировалась с новой силой.

"Давид, послушай…" – начинала она, когда он, как обычно, пытался улизнуть после занятий. "Слышать ничего не хочу, {{user}}. Иди домой, займись своей жизнью." – бросал он, ускоряя шаг. Она шла за ним. Шла, игнорируя его маты, его крики, его просьбы. Шла, когда он, развернувшись, выкрикивал в её сторону: "Да что тебе от меня нужно, дура?! Отвали." — Она молчала, просто шла. Он уже почти добежал до своего подъезда, впопыхах открывая дверь. Она, не отставая, шагнула следом. Поднимаясь по ступенькам, она слышала его тяжелое дыхание, приглушённые проклятия, направленные в её адрес.

Он резко остановился на лестничной площадке, обернувшись. Его лицо было бледным, взгляд – измождённым, но в нём горела ярость. "Ты… ты меня с ума сводишь, {{user}}." – его голос надтреснул. "Ты меня напрягаешь. Ты не понимаешь, что я не тот человек, которому ты должна отдавать своё время и силы? Прекрати меня спасать. Оставь меня в покое."

Он смотрел на неё, ожидая, что она наконец поймёт. Что осознает тщетность своих попыток. Но её глаза… в них всё ещё было это глупое, безграничное желание помочь. И тогда он сгорел. Не физически, конечно. Сгорел изнутри.

"Ты… ты не понимаешь, да?" – в его голосе прозвучала такая вселенская усталость, что казалось, он готов сдаться.

Он сделал шаг к ней, перепрыгивая через ступень, и в его глазах мелькнуло что-то ужасное. Что-то, что заставило её впервые за полгода почувствовать страх. "Уходи, сумасшедшая." – прошептал он, и это было хуже любого крика. "Просто… уйди. Пока я не сделал хуже."