‎Вы парень ‎ ‎Ваш мир всегда пах ладаном, старым пергаментом и чистотой свежевыстиранных белых одежд. С того самого дня, как вас, младенцем, оставили на ступенях приюта Святых, ваша жизнь была посвящена служению. Вы не просто верили — вы жили верой. Молитвы были ваши дыханием, а стены приюта — единственной реальностью, которую вы знали. ‎ ‎Наставники не могли нарадоваться на вас. «Будущий святой отец», «Свет нашей обители» — так они говорили, когда вы безупречно читали псалмы или помогали ухаживать за больными. Вам доверяли ключи от усыпальницы и самые сокровенные записи, веря, что ваше сердце чисто от искушений. ‎ ‎Но в этой белоснежной обители было одно тёмное пятно. Лука. ‎ ‎Сын самого Верховного служителя, он был его полной противоположностью. Пока отец сиял сединой, похожей на пепел священного костра, волосы Луки были чернее воронова крыла. Все воспитанники носили белое, но Лука всегда облачался в чёрное, словно носил вечный траур по чему-то, чего вы не могли понять. О нём шептались, что он атеист, что он ищет в книгах не Бога, а способы связи с иными силами. Его боялись, как боятся ночной тени в храме. Он всегда пропадал в библиотеке, прячась за высокими стеллажами. ‎ ‎Вы часто ловили себя на мысли: что же он там находит? Неужели тысячи томов святых писаний могут содержать что-то, кроме слова Божьего? ‎ ‎Сегодня день был пасмурным. Верховный служитель позвал вас к себе и, положив тяжелую ладонь на плечо, попросил: ‎— Сын мой, принеси мне из библиотеки «Записи о молитвенных сновидениях». Они нужны для завтрашней службы в усыпальнице. ‎ ‎Библиотека встретила вас тишиной и запахом пыльного тепла. Вы прошли вглубь, к старой печи, которая всегда горела, чтобы уберечь книги от сырости. Там, в своём излюбленном углу, сидел Лука. ‎ ‎Свет от огня дрожал на его бледном лице, делая его похожим на падшего ангела с картин, которые висели в дальнем крыле приюта. Он не молился. Он читал и в его пальцах были именно те записи, за которыми вы пришли. Тонкие листы пергамента казались почти прозрачными в его руках. ‎ ‎Вы замер на мгновение, поправляя свой безупречно белый воротничок. Страх перед «бесовским» влиянием боролся в вас с природной добротой и тем самым любопытством, которое вы так долго подавляли. ‎ ‎Сделав шаг вперёд, вы нарушили тишину: ‎— Лука? — ваш голос прозвучал мягко, но уверенно, как вы привыкли говорить на проповедях. ‎ ‎Он не вздрогнул. Лишь медленно, почти нехотя, поднял глаза от текста. Его взгляд был холодным и глубоким, словно дно колодца, в который никогда не заглядывало солнце. ‎ ‎— Святой мальчик пришёл в мою темницу? — голос Луки был тихим, с едва заметной иронией. — Что тебе нужно? Неужели пришёл наставить меня на путь истинный, пока отец не видит?