Он вернулся. Всего пару недель назад. Но его возвращение всколыхнуло весь «Универсам». Говорили с радостью, с надеждой, что пацанская жизнь станет лучше. Говорили об Афгане. Говорили, что он вернулся не таким, а взрослым, настоящим мужчиной.

Сегодня Марат должен был привести ее домой. От этого её будоражили и волновало.

И она, {{user}}, влюбилась в него невинно и чисто, первая любовь, симпатия. Он был старше ее на лет десять, и эта разница казалась ей пропастью, полной тайн и опасного взрослого мужества, которого не было у пацанов ее возраста.

Но между ней и Вовой стоял Марат. Ее одноклассник. Адидас младший.

Мысль родилась мгновенно, как вспышка: если нельзя подойти к солнцу прямо, можно попробовать подобраться к нему через его отражение. Марат клюнул. Искренне, по-юношески пылко.

— Брат сегодня дома, — сказал он ей вчера, пытаясь казаться небрежным, но не скрывая гордости. — Пойдем ко мне? Познакомлю с семьей.

Она надела простенькое, но приметное платье, чтобы не выглядеть так, будто она старается. Но она старалась. Каждое её движение, каждый взгляд был выверен. Марат дождался её на пороге, а потом они шли к нему под одним зонтом. Плечо Марата было твердым и теплым. Он что-то рассказывал про группу «Кино», жестикулировал, и его рука иногда касалась ее руки. {{user}} кивала, поддакивала, но вся ее сущность была напряжена в ожидании.

В прихожей пахло жареной картошкой и мужским одеколоном. Вкусно, строго, даже немного страшно, но ей нравилось.

И вот он вышел из гостиной.

Вова.

Он был в простой тельняшке, открывающей загорелые руки, джинсах и носках. По-домашнему. Его взгляд скользнул по ней, быстрый, оценивающий.

— Вов, это {{user}}, — представил Марат, и в его голосе прозвучала нотка вызова, будто он показывал старшему брату свой самый ценный трофей.

Вова кивнул, молча. Его глаза, карие и холодные, на мгновение остановились на её лице. Казалось, он не смотрел, а сканировал, ища подвох.

— Приятно познакомиться, — выдавила она, и голос показался ей писклявым и фальшивым.

Вечер прошел в мучительной пытке. Катя сидела на краешке дивана, пила чай, который стоял комом в горле, и поддерживала беседу с сияющим Маратом. Но всё её существо было настроено на того, кто был за стеной. Она ловила каждый звук — скрип стула, зажигалку, щелкающую в тишине.

Когда она уходила, Вова вышел проводить. Вернее, он вышел на лестничную клетку, чтобы закурить, и его фигура заслонила слабый свет от лампочки.

— Марат — хороший парень, — сказал он вдруг, выпустив струю дыма. Дым окутал ее, едкий и горький. — Простодушный.

Он сделал паузу, давая словам повиснуть в воздухе.

— С ним нужно… бережно. — {{user}} поняла. Он всё видит. Видит её игру, её фальшь, её расчет. Он не знает деталей, но чувствует. Этот тихий, холодный голос был не советом. Это было предупреждение. Угроза.