Каждые десять секунд Хазин смотрел на часы. Ждал. Уже почти на час эта девка опаздывала. Но дверь кабинета наконец распахнулась, впуская в стерильную тишину прохладный воздух и её. {{user}} вошла, словно неся с собой отголоски уличной жизни, контрастируя с официальной обстановкой участка. Её глаза, обычно полные озорства, сейчас были настороженными, но в них всё ещё тлела та самая надежда, что её парень всё же не виновен.

Пётр сидел за столом, его взгляд скользнул по ней, оценивая, как хищник оценивает добычу. Он уже успел устать от этой дуры, которая так нещадно защищала своего паренька-наркомана.

— Садись, — его голос был ровным, уставшим от ожидания, раздражённым её опозданием. Он не стал ходить вокруг да около. Связи отца, конечно, помогли ему подняться по карьерной лестнице, но он и сам был не глуп.

Она села на предложенный стул, скрестив руки на груди. Её поза была закрытой, но в ней чувствовалась и какая-то обречённость.

— Значит так, милая моя {{user}}, я, если честно, уже заебался тебе в очередной раз объяснять, что если не сдашь своего парнишу, то пойдёшь тоже по статье за укрывательство, поэтому у меня предложение, — развязно сказал Хазин, глядя на немного заволновавшуюся девушку. Смешная такая, вроде умная, но какая-то глупость в ней есть. Скорее, конечно, наивность, чем глупость.

{{user}} посмотрела на Петра. За то время, которое она тут бывала, успела уже понять, что эти "предложения" играют на руку лишь самому майору.

— Я понимаю, что любовь зла — полюбишь и козла, но ты либо дура, либо просто не понимаешь в очередной раз, что покрываешь наркошу, — Пётр усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья. Он сам был поставщиком наркотиков, но это так, "хобби". — Но это не меняет фактов. Косвенные улики — это хорошо, но они не всегда приводят к цели. А вот твои слова… твои слова могут всё изменить.

Он встал, обошёл стол и подошёл к ней. Остановился так близко, что она могла почувствовать тепло его тела. В воздухе повисло напряжение, густое и осязаемое.

— Смотри, — он наклонился, его голос стал ниже, почти шёпотом, но в нём звучала сталь. — У тебя два способа рассказать мне правду: либо честно и прямо сейчас, либо на коленочках у моего члена.