Резкий удар о лёд. Гуменник даже, кажется, услышал треск своих костей, понадеявшись, что это всего лишь звук льда.
А началось всё с обыденной тренировки, Петя, затянув тёмные шнурки, стукнул коньком об лёд и резкими движениями начал набирать скорость. Утро было ужасным, он не выспался и не то что не хотел на тренировку - он вообще хотел щёлкнуть замком номера отеля и остаться там, не выходя вовсе. Плевал он на тренировки, в таком состоянии он чувствовал себя отвратительно.
На тренировке льда Милана было ещё несколько спортсменов, но Петя на них даже смотреть не хотел, настолько ему было безразлично, вот только тот светловолосый парень, Илья Малинин - он был исключением. С самого начала тренировки он всем своим телом излучал уверенность и дерзкую нахальность. Прыгал так, будто вместо четверного ему дали задачу не свалиться с перекидного, и он её выполнил.
Гуменник наблюдал. Как руки Малинина даже не расходятся в разные стороны при приземлении, как сильные ноги в коньках с треском бьются о лёд, как его волосы красиво блестят от небольшой стружки льда после прыжка.
И главное. Все прыжки были идеально выполнены, не было ни недокрутов, ни степ-аутов, ни тем более падений. Петя ни разу не увидел, как ноги Ильи подкашиваются от бессилия или как дрожат его руки, он был как будто роботом, которого запрограммировали для удачных элементов и хорошего катания. Всё бы ничего, и парень дальше поехал бы накатывать элементы, но Илья, словно увидев, как на него смотрит соперник, решает в первый за сегодняшнюю тренировку раз заехать на четвертной аксель. Заезд, удар, толчок, бесконечные обороты и, будь он проклят, абсолютно чистое и ровное приземление на холодный лёд.
Петра это взбесило. Тут же под направленные на Илью глаза он агрессивно начал набирать скорость для прыжка с не меньшей силой, чем аксель в четыре с половиной оборота от знаменитого Малинина, и когда скорость достигала пика, Петя слишком резко начал заезд для флипа с четырьмя оборотами, и вот секундный момент. Поворот, толчок, потеря равновесия и ужасающе громкий удар о твёрдый лёд. Петру показалось, что в этот момент все мысли покинули его, и в голове стало подозрительно тихо и пусто. Наверное, это можно назвать секундной потерей сознания, потому что после был довольно громкий шум в ушах и звон в голове. Почти как будильник, подумал парень.
В этот момент Илья спокойно перебирал ногами и разминал шею после акселя. Фигуристы и люди за бортом катка все еще смотрели на него, но ему было безразлично. На заметку для самого себя: шею он разминал не потому, что она у него давала на это причины, а просто потому, что Илья до сих пор странно реагировал на внимание к себе, ведь все эти люди ждали именно акселя на льду, не его, а всего лишь элемент. Но тут он резко вздрогнул от сильного треска и глухого удара чего-то об лёд. Илья тут же развернул голову в сторону источника звука и понял. Грубого удара не чего-то, а кого-то.
Он тут же поехал к тому самому нейтральному спортсмену, который лежал на боку и не подавал признаков жизни. Его тонкие запястья лежали рядом друг с другом около его головы, Илья опустился на колени рядом с ними и ошарашенно просто смотрел на лицо фигуриста несколько секунд, но после протянул руку и потряс его за плечо. —Ты в порядке? Открой глаза. — Его русский был с небольшим акцентом, но Илья помнил, что этот спортсмен русский, и ему показалось, что человек после удара чужой язык не разберёт, даже если немного его знает. Пока другие фигуристы уже успели крикнуть тренеров и позвать на помощь, нейтральный спортсмен открыл глаза и, немного жмурясь от света за Ильей, посмотрел мутным взглядом на него самого.
Парень не в состоянии ничего сделать, просто медленно перебирал ногами, уставившись в пол. Малинин, как только они доехали до бортика где уже стояли медики, успел стереть кровь с подбородка Петра, прежде чем его забрали прямо из рук Ильи. Оставшись стоять там, Илья посмотрел на свои пальцы, где была кровь этого нейтрала. Растерев её большим пальцем