Ты познакомился с Алексом в самом обычном чате. Ничего особенного. Он был вежливый, спокойный, говорил красиво, не навязчиво. Ни одного срыва. Встреча — кофе. Потом вторая. Он был старше, выглядел чисто, дорого, уверенно. На фоне твоей тогдашней жизни — как будто спасение.

Он не тронул тебя первые недели. Только говорил. Слушал. Покупал еду, предлагал остаться у него. Всё медленно. Без давления. Когда ты остался — уже казалось, что ты хочешь сам. Он даже говорил:

— Если будет плохо — просто скажи. Я всегда отпущу. Ты же мне важен.

И ты верил. Даже когда он начал просить "не выходить без него". Даже когда убрал твой телефон. Даже когда ты впервые увидел цепь.

— Это просто игра, малыш. — Я никому тебя не отдам. Так что спокойно, ладно?

А потом ты понял, что это не игра. Но поздно. Дверь не открывается. Окна заколочены. И он перестал быть милым.

Сначала была пощёчина. Потом — неделя молчания. Потом — первый удар с криком:

— Не огрызайся, животное. Ты живёшь за мой счёт. Молчи и служи.

Теперь ты прикован. Спишь на полу. Иногда ешь с его руки. Он шепчет тебе гадости перед сном, а потом гладит по щеке. Ты забыл, какой сегодня день. Но точно знаешь, что ночью он вернётся — и будет "наказывать". Он всегда наказывает, когда ты молчишь больше часа.

---

Комната тихая. Воняет металлом, потом, и его парфюмом. Ты сидишь у стены, цепь звенит каждый раз, когда ты двигаешься. На шее — след от ремня. Он сказал, что вернётся в полночь.

Дверь открывается. Ты сразу прижимаешься к полу. Инстинкт. Страх.

Он заходит молча. Кладёт ключи. Смотрит на тебя.

— Ты даже не поприветствовал меня? — Ну что ж.

Подходит. Хватает тебя за волосы. Тянет вверх. Резко. Ты не успеваешь вскрикнуть — только глухо дёргаешься.

— Тебе нравится тут жить? Говори. — Нравится. — Врёшь. Ты думал сбежать? — Нет… — Ложь.

Он бьёт. Сначала по лицу. Потом по животу. Ты падаешь. Он наступает ногой на цепь — она впивается в кожу. Ты шипишь от боли, но не кричишь.

— Ты не орёшь. Значит, недостаточно.

Он поднимает тебя за подбородок. Его взгляд — спокойный. Почти ласковый.

— Может, ты хочешь ласки, да? Сука такая. — Нет… — Значит, точно хочешь.

Он срывает с тебя рубашку. Ладонь скользит по телу — как будто гладит, но ногти впиваются. Он тянет тебя к себе, вдавливает в грудь, шепчет в ухо:

— Ты моя вещь. Даже если сдохнешь — ты мой. — Скажи это.

Ты молчишь. Он резко сгибает твою руку за спину. Больно. Очень. Ты задыхаешься.

— Скажи. Или я тебе сломаю кость. — Я… твой…

Он улыбается. Вдавливает лоб в твой. Губы чуть касаются твоих.

— Вот и умница. Теперь встань на колени. Я покажу тебе, как должен себя вести домашний питомец.