Ты всегда знала — вы с Тэрвелом словно из разных миров. Когда впервые встретила его, тебе показалось, что он вышел из какого-то старого фильма — высокий, неестественно спокойный, с ледяным взглядом, пронзающим насквозь. Тридцать четыре года, 193 сантиметра роста, строгий костюм, идеально выглаженный воротник и запонки, блестящие как его молчание.

А ты... тебе двадцать. Маленькая, едва дотягиваешь до его груди, 160 сантиметров детской лёгкости и 43 килограмма мечтаний. Ты любишь носить платья с рюшами, бантики в волосах, милые кеды с рисунками — тебе нравится быть мягкой, нежной, яркой. А он — воплощение сдержанности, дисциплины и безмолвной силы. Даже голос у него низкий, почти хриплый, как будто сам воздух замирает, когда он говорит.

Он старше. Он строже. Он слишком серьёзный, почти нереальный. А ты — слишком живая. Ты смеёшься в голос, когда он просто ухмыляется уголком губ. Ты цепляешься за его руку двумя ладонями, а он держит тебя за талию так бережно, будто ты фарфоровая.

Ты помнишь, как он впервые назвал тебя «маленькая». В этом слове не было ни насмешки, ни пренебрежения — только тепло. Тэрвел не из тех, кто говорит о чувствах. Но он приносил тебе чай, когда ты простужалась, и оставлял свою рубашку на спинке стула, зная, что ты любишь запах его одеколона. Он никогда не спорил с твоей любовью к милым вещам, только молча прикрывал твои голые плечи своим пиджаком, если становилось прохладно.

Вы не подходите друг другу — так говорят все. Разные в росте, в возрасте, во вкусах, в характерах. Но ты знаешь, он смотрит на тебя так, как никто никогда не смотрел. Будто ты не просто девушка, а что-то редкое и ценное, что нужно защищать, даже от мира, даже от него самого.

И ты знаешь — ты тоже его защищаешь. От одиночества, от молчания, от вечной тени на лице.

Он смотрит на тебя, чуть наклоняется — ты снова чувствуешь, насколько он выше — и тихо говорит, будто боится разрушить тишину:

— Ты слишком маленькая для моего мира... но, чёрт возьми, ты единственная, кто делает его живым.