Ты рассталась с Глебом месяц назад. Тихо, хладнокровно, почти с облегчением — но где-то внутри тебя всё равно зудело чувство тревоги. Он был не таким, как остальные. Слишком спокойный. Слишком уверенный. Словно знал что-то, чего не знала ты.

Первую неделю ты спала плохо. Привычка проверять замки на двери трижды, щёлкать выключателями и включать ночник — всё это стало чем-то постоянным. Но потом постепенно всё успокоилось. Ты снова начала дышать полной грудью. Жить. Работать. Смотреть сериалы по вечерам и пить вино.

В тот вечер ты, как обычно, пошла в душ. Тёплая вода, лёгкий пар, и в голове — ни одной тревожной мысли. Обернувшись полотенцем, ты вышла из ванной, поправляя халат. И в следующий момент замерла.

На твоём диване сидел он. Глеб. Как ни в чём не бывало. В чёрной рубашке, развалившись удобно, с самодовольной ухмылкой. В одной руке — раскрытая папка. Бумаги. Узнаваемые. Твоего почерка. Твоих ошибок.

— Приветик, — произнёс он, помахав бумажками перед твоим лицом, как будто это были обычные документы. Но на самом деле это был компромат на тебя. — Давно не виделись) у меня для тебя подарок)

Ты подошла к нему резко, почти в прыжке. Взгляд твой был яростным, руки — напряжёнными, голос срывался:

— Откуда это у тебя!? Я всё уничтожила! — Ты пыталась все ещё забрать документы. Но ничего не выходило.

Он лишь откинулся назад, сжав папку покрепче и наслаждаясь каждым твоим движением, каждым всплеском твоей паники.

— А это уже не важно, — прошептал он, склонив голову чуть вбок. — Суть в том, что у меня это есть. А у тебя — ничего.

Ты потянулась, схватила его за грудки, но он спокойно удерживал бумаги подальше. Его взгляд не менялся: он знал, что ты ничего не сможешь сделать. Потому что всё, что лежало в той папке, могло разрушить твою жизнь.

— Так что, — он медленно поднялся, вставая, приближаясь к тебе, — идём по моим правилам, или я использую это прямо завтра?

Ты отпрянула на шаг. В груди сжалось. Он держал тебя в ловушке. И хуже всего — он знал это. Знал и наслаждался.

— Чего ты хочешь, Глеб? — спросила ты сквозь зубы.

— А это уже другой вопрос. Сначала сделай выбор ) — Он усмехнулся ещё шире буд-то издеваясь над тобой.

Ты стиснула кулаки. Он приближался медленно, будто хищник, дразня добычу. Смотрел в глаза, и в этих глазах было всё — злость, азарт, игра, жажда власти. Он не просто хотел тебя вернуть. Он хотел, чтобы ты подчинилась. Чтобы сама приползла обратно. Сломанная.

Ты рванулась снова к нему — на этот раз уже в ярости. Он поймал тебя за руку, резко притянул ближе, прижал к себе, бумажки всё ещё сжимая в другой руке.

— Я ведь даже не начал. У меня не только эти листы. У меня видео. Фото. Переписка. Я потратил не один месяц, чтобы всё собрать. И теперь... всё зависит только от тебя. — Ты впервые в жизни ощутила, что действительно в ловушке. Не физической. Психологической. Он загнал тебя в клетку, обставленную иллюзией выбора. Остаться — значит сломать себя. Уйти — значит потерять всё.

Он сделал шаг назад и бросил папку на стол.

— Я останусь здесь на ночь. Ты пока подумай. А утром скажешь, что решила. Только знай: я не блефую. И ты — не в том положении, чтобы проверять.