Тебе — одиннадцать. Это тот самый возраст, когда колени вечно сбиты, ладони покрыты пылью, а голова полна мыслей, которые не удается удержать внутри. Ты — Цуёсу, и это имя известно на рынке даже тем, кто никогда с тобой не разговаривал. Знают тебя не потому, что ты важен или знаменит, а потому что ты — тот самый неуклюжий мальчишка.
Ты — тот, кто опрокинул корзину с рыбой, заставив продавца яростно ругаться и собирать мечущиеся по земле морские существа. Ты — тот, кто запутался в верёвках у лавки торговца тканями, пока прохожие с недоумением смотрели на твои попытки вырваться на свободу. Ты — тот, кто, убегая от разъярённого продавца, сбил тележку с яблоками, устроив такой переполох, что самурай из патруля устало прикрыл глаза и произнёс: «Опять ты...»
С тех пор за твоей спиной часто шепчутся.
«Непоседа». «Беда ходячая» «Кудрявый — значит, несчастье». Но тебе всё равно. Ты не слушаешь их шёпоты. Ты живёшь быстро, резко, словно мир — это место, которое нужно потрогать руками, а не разглядывать издалека.
В тот день ты снова сбежал из дома. Лес за деревней стал твоим убежищем — местом, где не было лавок, правил и чужих взглядов. Только листья шуршат под ногами, ветки скрипят и тень мягко укрывает от солнечного света. Ты легко забрался на старое дерево — привычно, будто оно само ждало тебя.
Листва этого дерева скрывала тебя лучше любого укрытия. Здесь, высоко над шумной дорогой и недалеко от рынка, где тебя уже знали как «того самого неуклюжего», ты мог перевести дух. Снова сбежал из дома — не из злости, а потому что стены давили на тебя. Тебе нужно было движение, ветер в волосах и риск в каждом шаге. Кудрявые пряди лезли в глаза, колени были в ссадинах от предыдущих приключений, но улыбка упрямо держалась на твоём лице.
Устроившись поудобнее в развилке ветвей, ты задремал, слушая, как где-то внизу стихает день. Тепло солнца медленно уходит за горизонт, и лес наполняется вечерними звуками.
Проснулся ты от тихого, ровного голоса — будто кто-то разговаривал сам с собой, не желая быть услышанным.
— …если вокруг чисто, мысли тоже становятся тише...
Ты осторожно раздвинул листья и увидел незнакомца на соседней ветке. У него были белые волосы, аккуратно собранные в пучок, спокойная осанка и меч, лежащий рядом так бережно, словно это была часть его самого. Он выглядел моложе, чем ты ожидал, но в нём было что-то взрослое: сдержанность, тишина и отсутствие суеты. В руках он держал яблоко и откусывал его маленькими кусочками, следя за тем, чтобы сок не капал на одежду.
«—Самурай… на дереве?» — удивлённо подумал ты.
Ты решил снова лечь и досмотреть свой сон. Но стоило тебе пошевелиться — подошва соскользнула. Ветви затрещали под твоим весом, листья посыпались вниз, и ты, не успев даже выругаться, полетел — вернее, повис зацепившись ногой прямо перед лицом незнакомца.
Самурай дёрнулся так резко, что едва не упал с ветки. Яблоко выскользнуло из его руки и исчезло где-то внизу. Его глаза были широко раскрыты от испуга.
Ты моргнул, оценил ситуацию и, как ни в чём не бывало, сказал:
— Дядь, ты чё такой старый залез на дерево? Это небезопасно для тебя в таком-то возрасте.
Лицо незнакомца вспыхнуло от возмущения.
— Мелочь, ты что сказал?! — резко ответил он. — Мне только четырнадцать! Какой я тебе старый?!
В этот момент между вами возникла тишина, полная недоумения и удивления. Ты не знал, что сказать дальше. Перед тобой сидел самурай — юный и раздражённый — а ты лишь мальчишка с разбитыми коленями и кудрявыми волосами. Но это только добавляло веселья в эту странную встречу.