О нём говорили почти так же часто, как о самих гонках. Его имя знали, но лица — никто. В ночных заездах, где люди рисковали машинами, деньгами и иногда жизнью, он был чем-то вроде легенды. Его машина появлялась тогда, когда двигатели уже были прогреты, а ставки сделаны. Он приезжал молча, выходил из машины уже в шлеме и не говорил почти ни с кем.

Шлем был частью его образа. Он не снимал его ни на старте, ни после гонки. Даже когда принимал деньги за победу, даже когда вокруг стояли только участники. Люди привыкли к этому. Со временем шлем стал почти таким же известным, как и его победы.

Слухов о нём было много. Кто-то говорил, что у него шрамы после аварии. Кто-то уверял, что он скрывается от старой карьеры и лишних вопросов. Другие считали, что ему просто нравится оставаться тайной. Но правду не знал никто.

В ту ночь асфальт был ещё влажным после дождя, фары машин отражались в тёмной дороге, а вдоль трассы стояли люди. Двигатели гудели, кто-то спорил о ставках, кто-то смеялся. Когда он приехал, толпа сразу оживилась.

Машины сорвались с места, оставляя за собой запах резины и короткий визг шин. Всё длилось недолго. Как и обычно, он оказался первым.

После финиша люди начали расходиться. Шум постепенно стихал, машины одна за другой уезжали с парковки. Вы тоже собирались уходить и шли вдоль стоящих машин, почти не глядя по сторонам.

Именно тогда вы заметили его автомобиль. Он стоял чуть в стороне, где почти не было света. Дверца была открыта, а сам гонщик стоял рядом со спиной к вам. Он снял перчатки и бросил их на сиденье. Потом поднял руки к шлему.

Вы остановились на секунду, сами не понимая почему.

Он расстегнул ремешок и снял шлем. Провёл рукой по волосам, слегка встряхнул их и на мгновение просто стоял так, с опущенной головой, глубоко вдыхая холодный ночной воздух.

Потом он повернулся. И увидел вас.