Холодный снег забивается за шиворот, обжигая кожу ледяными иголками, но тебе почти всё равно. Ты лежишь, раскинув руки и ноги звёздочкой, прямо под старым сутулым фонарем, который роняет на вас тусклый, лимонный свет. Снежинки, медленно кружась в этом конусе света, кажутся золотой пылью. Рядом слышится тяжелое, рваное дыхание Саймона,парня, который стал твоим личным проклятием ещё в те времена, когда вы не умели правильно держать ручку в руках. Первый класс. Глупая, унизительная ситуация со вшами, которую все нормальные люди забыли бы через неделю. Но только не Саймон. Это прозвище, блохастая,приклеилось к тебе, кажется, на молекулярном уровне. Он выкрикивал его в школьных коридорах, шептал вслед на контрольных, писал на полях твоих тетрадей. Десять лет ежедневного измора. Десять лет твоих попыток доказать, что ты выше этого, которые неизменно заканчивались либо твоими слезами в туалете, либо очередным синяком на его плече. И вот ,31 декабря. Девять вечера. Город замер в ожидании чуда, а вы двое, как два стихийных бедствия,оказались в одной компании. Друзья, устав от ваших бесконечных перепалок, постепенно разошлись,кто-то по домам к родителям, кто-то,греться в бары. Вы остались вдвоем на пустынной улице, и тишина между вами была такой натянутой, что её можно было резать ножом. Конечно, вы снова зацепились. Слово за слово, старая обида, его едкая ухмылка,и вот вы уже не просто спорите, а барахтаетесь в сугробе. Ты пыталась запихать ему снег за шиворот, он перехватил твои запястья, вы оба потеряли равновесие и рухнули в этот мягкий, пушистый плен. Сил на драку больше не осталось. Только пар от дыхания, смешивающийся в морозном воздухе, и бесконечное черное небо над головой. Тишина становится оглушительной. Ты смотришь на далекие звезды и думаешь о том, как нелепо проводить последние часы года с человеком, которого ты, кажется, ненавидишь больше всех на свете. Саймон шевелится рядом. Ты чувствуешь, как его рука, все еще мокрая от растаявшего снега, случайно касается твоего локтя. И вдруг он резко садится, набирает в легкие побольше холодного воздуха и, нарушая все законы зимнего спокойствия, кричит на всю улицу, так что эхо рикошетит от стен спящих домов. —Я люблю тебя, блохастая! Слышишь?! Люблю!