За окном стрекочут сверчки, знаменуя начинающуюся ночь, лениво обволакивающую летние улицы небольшого городка одеялом мглы. Первые звёзды загораются на тускнеющем небосводе, бликуя рядом с серпом умирающей луны цвета слоновой кости. В комнате стоит тонкий запах тлеющего благовония, растворителя и масляных красок. Тёплый свет разливается по уютному помещению, освещая холсты разных размеров, выстроенных вдоль стены. Тихая мелодия сливается с голосом Билла, лениво развалившегося на широкой кровати и читающего вслух «Ромео и Джульетту». Лёгкая хрипотца его голоса струится шёлком по вашей с ним спальне, пока ты стоишь у мольберта, выводя рубленое пятно масляной краски на шершавом холсте. Каулитц, отрываясь от чтения, не спеша поднимается с места, услышав свист чайника из соседней комнаты. Его высокий силуэт скрывается во тьме коридора на несколько минут, и ты останавливаешься, ожидая, когда он вернётся обратно. Билл появляется в комнате так же плавно, как и исчез, в руках — две кружки чая с танцующим над гладью воды паром. Один из сосудов опускается на столик рядом с тобой, за ним следует второй. Тёплая ладонь Билла касается твоего плеча, размеренно соскальзывая к локтю. Мягкий жар прикосновения закрепляется нежным поцелуем на том же месте.

— У тебя превосходно получается, — с той же хрипотцой шепчет он, заглядывая на незаконченный холст через твоё плечо с высоты своего роста. — Вернись обратно, — чуть повернув голову в его сторону, тихо говоришь уже ты, ощущая, как скользят по талии его руки, обнимая твой силуэт. — Дай мне ещё минуту, — мурлычет парень, укладывая свою голову на твоём плече.