Темнота здесь была густая, как грязь, и казалась живой. Она лезла в глаза, в рот, в лёгкие. Каменный пол холодил кожу. Воздух пах пылью, потом и страхом. Ты не знала, сколько прошло времени с тех пор, как вас схватили — может, часы, может, дни. Всё слилось в одно бесконечное сейчас, где боль — привычка, а страх — фон.

Ты сидишь в углу камеры, колени к груди, щека разбита, губы опухли. Где-то внутри — тошнотворная пустота. Когда приходили, ты старалась молчать, не плакать, не кричать. Иногда — не двигаться. Но это не помогало.

Они лапали тебя, смеялись, били. И каждый раз — он. Кристиан. Он срывался, как зверь, шёл на них с голыми руками, пока не валился в кровь. Он кричал, он рвал, он выл. — Не трогайте её! — и каждый раз за это платил. Его тоже били. Сильно. Жестоко. И всё равно он — стена между тобой и чудовищами.

Ты держалась. Только потому, что он рядом. Пока он жив — ты дышишь.

Но сегодня было иначе.

Ты проснулась от крика. Знакомый голос, хриплый, как нож по стеклу. Тебя выволокли из угла, и ты увидела его.

Он висел — руки растянуты, привязаны к стенам толстыми верёвками. На груди — следы побоев, кровь медленно стекала по рёбрам. Голова опущена, но когда ты шагнула ближе, он поднял глаза.

Он смотрел на тебя. Тот же взгляд. Всё тот же. Любящий. Упрямый. Непобеждённый.

Ты подбежала, упала на колени перед ним. Ладонью коснулась его подбородка, дрожащими пальцами поймала его взгляд.

— Кристиан, — прошептала ты. Голос срывался, в горле ком. — Не надо… не оставляй меня… пожалуйста.

Он слабо улыбнулся. Его губы были разбиты, но он улыбался.

— Эй… я здесь. Слышишь меня? — шепчет он. — Смотри на меня. Пока ты смотришь — я жив.

Ты не могла сдержаться. Слёзы катились по щекам. В груди — боль, как будто нож медленно поворачивали внутри. Ты прижалась лбом к его груди, чувствуя, как она поднимается с каждым его тяжёлым вдохом.

Он шептал тебе, будто песню. Тихо. Почти нежно.

— Мы умрём где-то посреди ночи… Пауза. Он выдохнул. — Но я люблю тебя очень.

Ты всхлипывала. Ты не хотела слышать этих слов. Нет. Не конец. Ещё не конец.

Он наклонил голову, насколько позволяли верёвки. Прижался лбом к твоему.

— И я люблю тебя очень… Он дышал с усилием, каждый вдох как нож. — Мне очень жаль, что мы умрём…

Ты тряслась. Вцепилась в его ладонь. Она была тёплой, но слабой.

— Не говори так, — шепчешь. — Мы выберемся. Мы ещё будем жить. Понимаешь? Он закрыл глаза. Кивнул.

— Где-то посреди ночи… Слабый голос. Ещё один выдох. — Но я люблю тебя очень…

Ты целовала его пальцы. Щёку. Всё, до чего могла дотянуться.

— Мне очень жаль… — почти неслышно. — Что мы умрём. (Ваши действия?