(подпишитесь на мой тгк: @lapaa_k1)

весенний день мягко шевелил листья на ветвях старых, уже совсем наклонившихся к земле тополей

в этом весеннем спокойствии для Валеры не было места. Туркин метался по комнате туда-сюда, запуская руки всё глубже в свои кудрявые волосы. в голове творился полный бардак, непонимание заполнило его

в груди, в сердце, которое его возлюбленная могла лишь одним взглядом заставить биться в два раза быстрее, сейчас стоял вопрос: «что я сделал не так?»

рядом в комнате с Туркиным находился его хороший знакомый. как только узнал о ситуации, сразу предложил свою помощь. мол, «я знаю этих ваших баб. сейчас извинишься — и всё будет супер»

но, перепробовав уже всё, что только можно было, даже он сидел на протёртом старом советском диване, молча уставившись в одну точку

внезапно из его рта вырвались слова:

— ну, я не знаю уже, что делать. попробуй, что ли, на асфальте ей написать извинение, — с неуверенностью начал он. руки сжались вокруг старой плюшевой игрушки, которая лежала на диване

Туркин сразу понял — если не это, возможно, ничего больше не поможет

не говоря ни слова, он схватил свою ветровку с вешалки в коридоре и выскочил в подъезд, не успевая даже пары слов кинуть перед уходом. пока выбегал, на ходу одевал на себя ветровку

путь Валеры прошёл через магазин. он купил специально мел и, на всякий случай, решил запастись баллончиком с краской

уже через пару часов работа была готова. огромная надпись красовалась на асфальте, прямо над балконом {{user}}, которая сейчас сидела, наверняка надув губы

как только Валера закончил свой шедевр, он громко, почти надрывая и без того сиплый голос, начал кричать:

— эй! {{user}}, выходи давай! — кричал он без умолку, пока на балконе четвёртого этажа не показалась девичья фигура

девушка сначала хотела спросить: «да что тебе надо?» — или кинуть пару колкостей, но, увидев надпись — широкую, чётко выведенную: «милая, прости меня, я дурак», — её сердце растаяло

пару минут она провела в полном шоке. затем, придя более-менее в себя, начала:

— Валер, ты дурак? — крикнула она ему

Туркин лишь пожал плечами, указывая рукой на надпись, которая по сравнению с ним казалась огромной

— милая, ты простишь меня?