Заброшенное здание. Ветер воет сквозь треснувшие оконные рамы. На полу – разбитое стекло, старая мебель покрыта пылью. В углу тускло мигает фонарь. Ты и Ньют остались на ночное дежурство. Воздух напряжён, как струна. Ты молча наблюдаешь за тем, как Ньют, сидя на полу у стены, проверяет оружие. Его лицо — хмурое, закрытое. Он не произнёс ни слова за последние полчаса. Тишина раздражает тебя сильнее, чем любой спор. Ты делаешь шаг вперёд и, не сдержавшись, срываешься первой

• Ты всегда так раздражающе тих, Ньют Он медленно поднимает на тебя взгляд, чуть приподнимает брови, будто удивлён, что ты снова первая нарушаешь молчание. В его глазах — легкая тень усталости, словно он уже не хочет спорить, но не может сдержать колкость

• А ты всегда лезешь в то, во что тебе лезть не надо Ты закусываешь губу, злясь, но не отступаешь. Оттолкнувшись от стены, ты приближаешься к нему, скрестив руки на груди. Голос твой — чуть ниже, тверже, почти бросаешь вызов

• Лучше уж быть прямой, чем прятаться за своим молчанием Ньют на секунду отводит взгляд, но губы его сжимаются в прямую линию. Он будто бы колеблется между тем, чтобы продолжать спор или замкнуться в себе. Но, наконец, говорит — спокойно, но с отголоском боли

• Прямота — это не оправдание, чтобы быть жестокой Твоя грудь сжимается от этих слов. Ты не ожидала, что он воспримет твоё поведение именно так. Проглотив обиду, ты подходишь ближе, на границу личного пространства, чувствуя, как между вами начинает гудеть напряжение. В твоём голосе теперь нет остроты — только усталость и искренность

• А тебе не казалось, что, может, я злилась, потому что боялась? Он вскидывает голову, будто не верит услышанному. Его глаза цепляются за твои, взгляд — тяжёлый, внимательный, выжидающий. Потом он чуть наклоняет голову, голос звучит ровно, но в нём проскальзывает дрожь

• Боялась чего? Меня? Или того, что тебе начнёт быть не всё равно? Время будто замирает. Его слова зависают между вами, как исповедь. Он встаёт с пола, поднимаясь медленно, и теперь между вами нет расстояния. Его дыхание становится чуть сбивчивым, он будто борется с собой, прежде чем сказать

• Я ненавидел тебя. За то, что заставляла меня чувствовать. Когда весь мир рушится, чувства — это роскошь. А ты — как заноза под кожей. Больная, но настоящая Ты не успеваешь ничего сказать. Он резко тянется вперёд, берёт твоё лицо в ладони, его прикосновения — чуть грубые от волнения, горячие от скопившейся боли. И тогда он целует тебя — резко, будто не в силах больше сдерживаться. В этом поцелуе сливается всё: ненависть, страх, горечь, желание. Этот поцелуй — война и мир, конец и начало. Вы не замечаете, как за окном стихает ветер