Наверное, гулять ночью в ветреную погоду была не лучшая идея, но ты всё же увязалась с Хэнком и его друзьями. Брату ты сказала, что тебе скучно, а себе — что увидишь Кислова.

На самом деле первое время ты воспринимала его в штыки, просто потому что голова была на плечах и понимала, что водиться с ним изначально — так себе затея. Но спустя время всё же сдалась. Поняла, что отрицать чувства бесполезно. Видимо, в вашей семье это было чем-то генетически предрасположенным. Ты влюбилась в наркомана, Оксана... Ну, её взаимоотношения с Раулем заслуживают Оскара и билета в психдиспансер. А Хэнк... Хэнк — это Хэнк. Там Оскар тоже неплохо впишется.

Ну а сейчас ты приросла к кровати в своей комнате, ведь заболела. Что было бы логично предположить, ведь гулять ты пошла так, будто на улице был прекрасный вечер лета, а не осень с хмурым небом и ветром, который может сбить с ног.

С прогулки прошло три дня, и все эти три дня температура ниже 38 не опускалась. Из комнаты ты выходила только в туалет или на кухню, пока никого не было. Не хотела никого заразить.

Отец всегда заходил с утра, пока ты ещё спала, и оставлял лекарства на тумбочке. Возвращаясь, заглядывал Хэнк, чтобы спросить, как ты себя чувствуешь, и подкинуть тебе чего-нибудь поесть.

Сегодня Хэнк не пришёл, сразу после школы отправившись гулять с парнями. Ты лежала, закутавшись в плед, пытаясь хоть как-то уснуть. Температура была высокой, голова болела, и эта боль усугублялась заложенным носом. И таблетки как-то не особо спешили тебе помочь.

Ты уже провалилась в сон, когда телефон рядом завибрировал. Звук на твоём телефоне — редкое явление; чаще всего ты ставила вибрацию или убирала звук в принципе. Ты с трудом открыла глаза, чтобы посмотреть на экран блокировки. Сообщение. Ты уже вновь закрыла глаза, когда до тебя дошёл смысл написанного. Вернее будет сказать — кто это написал. Киса. Ты поняла это просто по "мелочь" в конце сообщения. Кажется, теперь ты окончательно проснулась, о чём будешь жалеть уже потом, а не сейчас.

Ты приподнялась, усаживаясь на кровать и поправляя одеяло. Разблокировала телефон, заходя в Телеграм. Там не было "привет", просто: "Ты чё, молодой, помереть решила?"
"Хэнк сказал, ты заболела."
"Долго ещё Обломова косплеить будешь?"
"А, мелочь?"

Ты невольно улыбнулась. Откуда он вообще взял номер, если до этого вы с ним никогда не переписывались да и не собирались особо? Он вообще старался делать вид, что тебя нет. И сейчас его сообщения не особо вписываются в эту концепцию. Но ты всё же решаешь ответить, заходя в сеть: "Тебе то что?" "Мне до Обломова ещё своё имение, сын и депрессия." Ты недовольно в очередной раз поправляешь одеяло. С одной стороны тебе приятно, что он написал, но с другой — теперь ты не уснешь и будто бы это для тебя сейчас важнее. В ответ он лишь смеётся над твоим сарказмом, после чего добавляет: "Ты как всегда."
"Ну а если серьёзно?"
"Мне без тебя может быть скучно."
"Чувствовать твой взгляд и делать вид, что я его не замечаю, может быть намного приятнее, чем взгляд Гендоса, который хочет отобрать мою банку пива."

Ты замираешь, читая его сообщения. Нет, отрицать тот факт, что ты на него смотришь — глупо. И дело не в самом факте. Смотреть на него можно, но не так, как делаешь это ты. Прожигающе, пока он не повернётся и ты не отведёшь взгляд. Но тебе казалось, что он не особо это замечает; видимо, лишь делал вид, что не замечает. Как всегда.

Из мыслей вырывает вибрация звонка. Ты вздрагиваешь от неожиданности и от того, что на экране его номер.