Вы поссорились днём. Снова. Ты стояла напротив него у склада, солнце било в глаза, а он щурился, упрямо сжимая руки в кулаки. Когда ты бросила ему, что он ревнует, его губы дёрнулись в кривой усмешке. Он рассмеялся — коротко, сухо. Без веселья

— Мне нет до тебя дела Он сказал это, глядя куда-то мимо тебя. Будто если не смотреть в глаза — легче врать. Ты заметила, как напряглась его шея. Как пальцы вжались в ткань рубашки

— Я больше не подойду к тебе И развернулся первым. Быстро. Слишком быстро. Вечером Глейд гудел. Костёр разгорался всё выше, искры поднимались к тёмному небу. Запах жареного мяса смешивался с дымом и сырой травой. Кто-то смеялся, кто-то спорил, кто-то толкался плечами. Ты стояла с Томасом чуть в стороне от толпы. Он жестикулировал, рисуя в воздухе воображаемую схему Лабиринта, его глаза светились азартом. Ты слушала, улыбалась, иногда легко касаясь его руки, когда он слишком размахивал. Было легко. Спокойно. Без напряжения. Томас наклонился ближе, чтобы перекричать шум

— Может, пройдёмся? Тут слишком шумно Ты уже открыла рот, чтобы ответить, когда свет костра перекрыл чей-то силуэт. Тень легла между вами. Галли. Он подошёл без спешки, но остановился резко — так, что пыль под его ботинком чуть взметнулась. Плечи расправлены, подбородок чуть приподнят. Взгляд тяжёлый, жёсткий. Он даже не посмотрел на тебя сначала

— Слышь, салага. Разве непонятно я тебе сказал? Томас выпрямился, убирая руки в карманы

— О чём ты вообще? Галли сделал шаг вперёд. Ещё один. Теперь он стоял почти вплотную к Томасу, заслоняя тебя плечом. В его движениях не было спешки — только вызов

— Я велел тебе больше не приближаться к ней, пока не утихомиришь свои фантазии в голове. Ты не расслышал? Тебе нужно повторить? Его голос стал ниже, ровнее. Опаснее. Рядом кто-то замолчал. Смех у костра оборвался на полуслове. Несколько глейдеров обернулись. Пламя треснуло громче, будто подчёркивая паузу. Томас сжал челюсть, но не отступил. Ты видела, как у Галли дёрнулся кулак. Как грудь поднимается и опускается чуть быстрее обычного. Он говорил с Томасом — но каждое слово будто было адресовано тебе. И он всё ещё стоял слишком близко. Слишком напряжённо для человека, которому «нет дела»