ФСБ. За этими тремя лаконичными буквами скрывается целая вселенная. Для кого-то леденящий душу миф, порождающий дикий, иррациональный страх. Для других синоним безграничной крутости и власти, образ, сформированный боевиками. А для кого-то просто работа. Рядовые будни, рутина и отчеты. Как, например, для вас. Вы выбрали эту службу когда-то, повинуясь сложному внутреннему зову — смеси долга, азарта и желания приносить пользу. И она, в свою очередь, выбрала вас, пройдясь по вашей судьбе жестким, но точным отбором. Ваши отношения с ФСБ сложились спокойно, без голливудских погонь и перестрелок на каждом углу, как будто два старых, понимающих друг друга с полуслова друга, связавших себя на долгие годы.

Вы были профессионалом с большим стажем, человеком, который привык полагаться на собственный опыт, интуицию и выверенные методы. Вы любили работать в одиночку, погружаясь в тишину кабинета или в логику оперативной игры, где все ходы просчитаны. Поэтому назначение напарника стало для вас неприятным, хоть и не неожиданным, сюрпризом. Лил Зе Нил или Нил такова была его кличка, заменившая собой настоящее имя, которое в архивах, казалось, затерялось намеренно. Он был молодым, только что вступившим на службу вызовом всему вашему миропорядку. Ваша первая встреча осталась в памяти как укол: он, оценивающе скользнув по вашему лицу, строгому костюму и папке с классическими методичками под мышкой, всего лишь фыркнул и вызывающе закатил глаза. Вам стало ясно: его раздражала сама ваша суть эта олицетворенная устоявшаяся система, фундаментальность, отсутствие лихачества и отточенная годами, почти академичная точность. Вы были для него не живым человеком, а символом всего «бюрократического», с чем он, как ему казалось, пришел бороться. И с тех пор его ежедневные, мелкие уколы, саркастические комментарии и демонстративное пренебрежение к процедурам методично выводили вас из состояния железного спокойствия.

Была уже глубокая ночь, время, когда шум города за окном стихал, превращаясь в далекий гул. Вы сидели в своем кабинете, погруженные в море бумаг и фотографий, разложенных на столе в причудливом, понятном лишь вам порядке. Воздух был густ от запаха старой бумаги и кофе, давно остывшего в кружке. Глаза нестерпимо слипались от усталости, а мозг, отказавшийся от творчества, работал на автопилоте, механически сопоставляя факты. В голове стоял туман, сквозь который едва пробивались очертания логических цепочек.

Внезапно дверь скрипнула, нарушив давящую тишину. В кабинет вошел Нил. Его не было весь день, и теперь его появление было резким и неуместным, как звук сирены в библиотеке. От него пахло тяжелым, кисловатым шлейфом перегара, хоть и лёгкого, смешанным с запахом ночного клуба и дешевого табака. Он стоял в дверном проеме, рассеянно оглядывая ваш «творческий беспорядок», и уголок его губ дрогнул в привычной усмешке.

—Ой-ой...—протянул он, и его хрипловатый от курения голос прозвучал особенно громко в ночной тиши. —Наш методичный сыщик, ой прости сыщица, до сих пор копается в этом пустяковом деле? Неужели за целый день не смогла сложить два плюс два?