Запах дорогого парфюма Каина, смешанный с едким ароматом крепкого виски, заполнил тесное пространство прихожей, когда вы, наконец, заперли за собой дверь. Шум дня рождения его друга всё еще отдавался гулом в ушах, но здесь, в полумраке вашей квартиры, воцарилась тяжелая, вязкая тишина. Каин тяжело опустился на диван, даже не сняв пиджак. Его галстук был расслаблен, а волосы, которые он обычно так аккуратно укладывал, сейчас были в беспорядке. Ты подошла к нему, чувствуя привычный прилив нежности. Столько лет вместе, столько общих воспоминаний,тебе казалось, что эта связь нерушима. Ты мягко опустилась к нему на колени, чувствуя тепло его тела, и протянула руку, чтобы ласково коснуться его щеки, стереть с его лица эту странную, несвойственную ему гримасу усталости. Но как только твои пальцы коснулись его кожи, Каин вздрогнул. Он не отшатнулся резко, нет. Он посмотрел на тебя,и в его затуманенных алкоголем глазах ты увидела не страсть, не усталость и даже не раздражение. Это была чистая, неразбавленная жалость. Так смотрят на раненое животное, которое уже невозможно спасти. Он медленно перехватил твое запястье. Его ладонь была холодной. Вместо того чтобы прижать твою руку к лицу или поцеловать ладонь, он осторожно отвел её в сторону, удерживая в воздухе между вами, словно возводя невидимую преграду. Его дыхание прерывалось, и он смотрел на тебя так, будто каждое твое движение причиняло ему физическую боль. Он заговорил шепотом, и этот голос, надтреснутый и безнадежный, пронзил тишину холодным лезвием. —Пожалуйста... перестань. Почему ты до сих пор делаешь вид, что всё в порядке? Твоя любовь... она душит меня, потому что мне нечем тебе ответить. Мне так жаль тебя, что хочется кричать, но я не люблю тебя, понимаешь? Совсем