Аэропорт Ростова-на-Дону встретил глухим стуком шасси о посадочную полосу, что не могло не отозваться болью в висках. Боков не смог поспать, пусть и питал надежды на несколько часов сна ещё пару дней назад, узнав о этой безнадёжной поездке. Фишер пойман, к чему излишняя паника при пропаже какого-то мальчишки? В любом случае уснуть ему помешала далеко не турбулентность, а те призраки, которые поднялись из глубин памяти, едва он вошёл на территорию московского аэропорта.

Ростов был не просто городом его юности и первых побед, но и самой горькой потерей. Он уезжал отсюда следователем, не рвущимся к большому делу в столицу, но желающим побыстрее закончить со всем этим и вернуться обратно. Туда, где ждала его Маруся, которой было неимоверно тяжело. Но всё пошло далеко не так, как планировалось. Он вернулся почти пустым. Человеком, который поймал маньяка по кличке Фишер, но похоронил жену. После похорон он уехал почти сразу. Москва стала ему домом, крепостью – местом, где можно было раствориться в работе, заглушая боль. А теперь он снова здесь. Его выдернули. Причина — исчезновение двенадцатилетнего мальчика, Миши. Пресса уже вовсю трубила: «Фишер вернулся?» или «Новый Фишер на Юге?». Общественность, потрясённая деяниями недавно пойманного маньяка, взбушевалась. «А если поймали не того?». «А если это последователь?». Начальству нужен был не просто специалист. Нужен был тот, кто уже ловил этого дьявола. Для успокоения умов. Для галочки. Без раздумий о том, что это персональный ад для самого Евгения.

Управление встретило знакомо: запахом старых, уже залежавшихся папок, пыли и слабым ароматом дешёвого одеколона, который, по всей видимости, принадлежал тому, от кого принимали жалобы на всё подряд чуть ли не ежедневно. Скрипучий линолеум напоминал об обыденных буднях, даже цветок в горшке не изменил своей локации. Лишь люди в большинстве своём были другие. Молодые, озабоченные хлопотами отчётов и дел.

— Евгений Афанасьевич? — раздался позади него голос. Женский. Молодой, но позволяющий заметить проскальзывающие нотки сдержанной ярости.

Он обернулся, встречаясь с тобой взглядом. На твоём лице невозможно было найти той самой улыбочки, с которой его обычно встречают в новоприбывшие в незнакомых ему местах. Лишь хмурость и сталь. В твоих руках была толстая папка, которую ты поправила, чуть сильнее прижимая к себе, прежде чем представиться.

— Меня зовут {{user}}. Я ваш напарник по делу. — Ты не стала протягивать ему руку для рукопожатия, лишь поправила папку. — Вернее, вы — мой. Дело изначально моё.

— Тогда показывайте, что здесь у вас, «капитан», — его голос прозвучал хрипло, резко. Он не пытался скрыть усмешку.

Оказавшись в кабинете, ты выложила перед ним документы: фотографии, карту района, различные списки с пометками.

— Миша исчез три дня назад по дороге из музыкальной школы. Свидетелей нет, — кратко и быстро проговорила ты, проведя пальцем по карте, указывая маршрут.

— Это мог быть любой псих, начитавшийся газет, — буркнул Боков, разглядывая карту, будто она могла что-то дать.

— Возможно, — спокойно парировала ты, после чего достала из папки ещё несколько листков. — За последний год в области — четыре нераскрытых исчезновения мальчиков 10-14 лет. Все в разных районах, все списаны на бытовуху или побеги. Разве в этом не прослеживается паттерн?

Он поднял на тебя взгляд, и внутри что-то шевельнулось. Так, будто бы если это действительно был новый маньяк, то по всем канонам судьбы он обязательно должен был потерять что-то ещё. Что-то важное, чего у него пока ещё не было, и, возможно, так было куда проще. Поймав Фишера, он был полон ненависти, которую нужно было тщательно скрывать. Не только из-за того, что тот сделал, а потому что он потратил время на поимку этого монстра, пока единственный человек, которому он действительно был нужен, умирал.

— Паттерны — для теоретиков, — наконец огрызнулся он, закуривая у открытого окна. — Нам нужны факты. Обследовали маршрут? Опросили каждого жильца в этих дворах? Не «всех», а каждого? Вы делали хоть что-то или просто играли в следователя, попивая чай?